Марки королевы Виктории - Барри Мейтланд

– Что случилось?

– Ничего особенного, Салли. Так, мелкие технические неувязки. У нас все отлично.

– Я спросила, что случилось, мистер Брок, – сказала Салли. – Я не дура и заслуживаю, чтобы мне говорили правду.

Брок посмотрел на нее через плечо и улыбнулся:

– Уф! Я попытался убедить суперинтенданта Макларена позволить мне лично вести переговоры с Сэмми, но он не согласился. И в определенном смысле он, конечно, прав.

Салли нахмурилась:

– Но вы в это не верите, не так ли?

– Я думаю, мне удастся уговорить Сэмми сдаться, поскольку, как мне кажется, я его знаю. Но суперинтендант совершенно справедливо указал мне на то, что разговаривать с ним должны профессионалы, мастера своего дела, которые чуть ли не каждый день ведут переговоры с… с…

– Да, с кем? С лунатиками? Маньяками? – Салли посмотрела из окна машины на один из микроавтобусов спецназа. Там сидели люди с винтовками, передававшие друг другу снаряженные патронами магазины. – А если переговоры сорвутся, что тогда? Они убьют его, да?

– Ну, до этого, я думаю, не дойдет, Салли. Но Сэмми, возможно, находится сейчас в таком состоянии ума, что способен подобное только приветствовать. Мы должны дать ему что-то такое, ради чего он захотел бы жить дальше.

Салли посмотрела на него в упор и сказала:

– Ладно. Я сама поговорю с суперинтендантом.

С этими словами она распахнула дверцу и вылезла из машины. Брок многозначительно посмотрел на Кэти и бросился за Салли. Но когда он ее догнал, она уже стучала костяшками пальцев в стекло автомобиля Макларена. Суперинтендант открыл дверцу и вышел из машины.

– Милая леди…

– Если вы не против, я бы хотела сказать вам пару слов, сэр, – заявила Салли. – В вашей машине.

Макларен с удивлением на нее посмотрел, после чего перевел взгляд на Брока. Потом все они забрались в автомобиль Макларена.

– Суперинтендант, – сказала Салли, – я перейду прямо к делу. Насколько я знаю, вы хотите установить личность Рафаэля. Это правда?

Макларен неожиданно для Брока воспринял слова Салли очень серьезно.

– Да, мадам. Вы можете нам помочь?

– Да, могу. Я знаю, кто такой Рафаэль. И насколько я понимаю, на свете осталось не так уж много людей, кто имеет об этом хоть какое-то представление.

– Очень хорошо… – Лицо Макларена озарилось редкой для него улыбкой самой неподдельной радости. – Я буду абсолютно счастлив, миссис Мэлони, если вы сообщите нам это имя. Итак, назовите его.

– Я назову вам это имя, суперинтендант, после того как вы дадите разрешение мистеру Броку встретиться с Сэмми и попытаться уговорить его сдаться и отпустить полицейского офицера, которого он удерживает. Но не раньше.

– Что? – Улыбка на лице Макларена превратилась в кислую гримасу. Он с подозрением посмотрел на Брока, и тот быстро сказал: – Так дела не делаются, Салли. Если вы знаете, кто такой Рафаэль, то должны сказать нам об этом.

– Благодарю вас, мистер Брок, – процедил сквозь зубы Макларен. – Прошу вас, миссис Мэлони…

– Ну уж нет, извините. Это мое условие. Если вы с ним не согласны, я ничего вам не скажу. Ни сейчас, ни когда-либо еще. – Она с самым решительным видом сложила на груди руки.

– Миссис Мэлони, – тихо сказал Макларен, вновь овладевая собой. – Если бы у меня хоть на мгновение закралась мысль, что предложенный мистером Броком способ общения с Сэмми лучше установленного правилами, я бы дал ему на это «добро». Но это не так. Вы не понимаете, о чем просите. Позволить мистеру Броку вступить в помещение, где укрывается Сэмми, все равно что подписать ему смертный приговор. Сэмми убьет его, инспектора Десаи, которого он удерживает, а затем и самого себя.

– Нет, не убьет, – твердо сказала Салли. – Потому что мистер Брок не останется в одиночестве. Я пойду вместе с ним.

– Что? – чуть ли не синхронно произнесли Макларен и Брок.

Салли позволила им пару секунд обмениваться возбужденными возгласами, потом подняла руку, и они замолчали.

– Есть вещи, – сказала она, – кроме меня, никому не известные. Кое-что такое, что Сэмми должен от меня услышать. И он подсознательно хочет это услышать, поскольку только после этого он сможет снова начать жить. Вот почему я должна пойти туда вместе с мистером Броком и поговорить с ним, суперинтендант. Другого пути нет.

Макларен, пораженный ее маленькой прочувствованной речью и прозвучавшей в ее голосе убежденностью, некоторое время молча на нее смотрел.

– Что у вас на уме, миссис Мэлони? Что вы хотите ему сказать?

– Вам я больше ничего не скажу. – Она сжала губы в нитку и замолчала.

В одиннадцать тридцать вечера, когда прожекторы были расставлены, снайперы заняли свои позиции, а на парковочной площадке застыли в боевой готовности несколько машин «скорой помощи», Брок и Салли поднялись на третий этаж и двинулись вперед по темной пустой галерее. Они шли медленно и осторожно, поскольку путь им то и дело преграждали завалы из строительного мусора, битое стекло и звенья ржавых водопроводных труб, оставшиеся от тех времен, когда квартиры в этом здании, прежде чем его выставили на продажу, были разграблены и все сколько-нибудь ценное из них вынесено. Когда они добрались до квартиры, где полицейские специалисты с помощью своего оборудования уловили подозрительный шум, Брок постучал в заколоченную листами фанеры дверь. Он хотел, чтобы его стук не был ни пугающе громким, ни опасливо тихим, если так можно выразиться, спокойным и уверенным. Если разобраться, стук в дверь – это своего рода способ коммуникации, и переданный при его посредстве сигнал многое может сказать настороженному человеку, скрывающемуся за ней. Примерно полминуты после этого Брок и Салли ждали, какая последует реакция, но так как ее не последовало вовсе, Брок постучал снова, на этот раз сопроводив стук словами:

– Сэмми, это Дэвид Брок. Со мной Салли Мэлони. Она считает, что вы скрываетесь здесь. В коридоре, кроме нас, никого нет. Все остальные находятся на значительном удалении от этого места, чтобы не мешать нашему общению.

Брок произнес это, едва не касаясь губами фанерной обшивки; он не знал, на какую глубину распространяются в помещении звуки из коридора.

Послышался скрип, после чего заколоченная фанерой дверь медленно отворилась. В темноте дверного проема Брок не смог рассмотреть ничего, кроме ствола винтовки, направленного ему в грудь. Потом ствол втянулся в темноту, и Брок и Салли осторожно вошли внутрь. Повинуясь движению винтовки, словно указующему персту, они повернули направо и, то и дело спотыкаясь, прошли сквозь еще один темный дверной проем в комнату.

– Здесь у нас располагалась гостиная, – прошептала Салли, после чего они услышали звук захлопывающейся входной двери и лязг задвижек. Потом зажглась работавшая от аккумулятора переносная лампочка для кемпинга, осветившая неярким желтым светом пустую комнату и фигуру лежавшего в углу инспектора. У Десаи были заклеены липкой лентой глаза и рот. Та же самая лента стягивала его руки в запястьях, а ноги в щиколотках.