Бомба в Эшворд-холле - Энн Перри

– Да, знаю. Что же вы теперь намерены делать? – повторила Джастина.

– Я не знаю, как определить преступление, когда нападают на мертвеца. Но, наверное, состав преступления тут есть.

– Если… если мистер Питт собирается меня арестовать… – Мисс Беринг прерывисто вздохнула.

Она не заплакала. Может быть, слезы придут позже, когда она останется одна, все окончится и впереди будут только угрызения совести. Но пока девушка опять взяла себя в руки и продолжала:

– Если мистер Питт намерен меня арестовать, то, пожалуйста, могу ли я сама пойти и рассказать Пирсу, за что? Думаю, я бы… по крайней мере…

Она снова замолчала. В светильнике мягко шипел газ. Больше во всем доме не раздавалось ни звука.

– Но я не уверена, что смогу, – закончила Джастина.

Это был крик отчаяния. Девушка съежилась. Да, она действительно была очень хрупкой, очень тоненькой, а теперь вся напряглась, и каждый ее мускул, наверное, свело судорогой. Можно было подумать, что ее пронзила сильная физическая боль.

– Нет, сможете, – заверила ее Шарлотта. – Да, это, наверное, будет ужасно, но если вы не расскажете ему все сами, то будете потом всю жизнь жалеть. Даже если все рухнет, соберитесь с духом.

Джастина внезапно рассмеялась. Это был горький смех, скорее истерический.

– Вы так легко обо всем говорите! – фыркнула она. – Но это не вам придется стоять лицом к лицу с единственным мужчиной, которого вы любите. Возможно, он вообще единственный человек на свете, которого я люблю, кроме матери, а она уже умерла… И теперь мне надо сказать ему, что я шлюха и способна на убийство и не убила его отца только потому, что какой-то сумасшедший ирландец добрался до него первым…

– Вы предпочитаете альтернативу? – мягко возразила миссис Питт. – Чтобы кто-то рассказал ему все вместо вас? Давайте это сделаю я, если хотите, но только вы должны меня убедить, что сами этого не сможете.

Мисс Беринг сидела молча, не сводя с нее взгляда.

– Чего вы хотите? – повторила Шарлотта. – Отсрочку? Но ведь время ничего не изменит. Однако, если хотите, я подожду.

– И ничего не изменится, нет? – заговорила девушка спустя минуту-две. – Я не могу проснуться и узнать, что весь наш разговор – кошмарный сон?

Ее собеседница улыбнулась:

– Может, это мне надо проснуться – и тогда окажется, что его ударила по голове Кезия или одна из горничных… – Она пожала плечами. – Или, возможно, проснется Красный король, и все мы исчезнем.

– Что? – не поняла мисс Беринг.

– Это из «Алисы в Зазеркалье», – объяснила Шарлотта. – Предполагалось, что там всех действующих лиц видит во сне Красный король.

– И его нельзя разбудить?

– Нет.

– Ну, тогда я пойду к Пирсу и все ему расскажу.

Миссис Питт еле заметно улыбнулась, но ничего не ответила. Джастина встала с постели, на минуту заколебалась, словно решаясь, одеться ли ей как следует, в платье, или не стоит, а потом надела халат. Затем подошла к туалетному столику, взяла щетку и замерла со щеткой в руке, глядя на свое отражение в зеркале. Она была бледна от страха и потрясения и казалась очень усталой. Волосы выбились из ее заплетенной на ночь косы.

– Я бы не стала, – сказала Шарлотта, прежде чем осознала, что не должна именно сейчас оказывать влияние на какое-либо решение девушки.

Джастина положила щетку и посмотрела на нее:

– Вы правы. Сейчас не время для тщеславия и вообще для заранее продуманных действий.

Она прикусила губу. Руки у нее чуть заметно дрожали.

– Вы пойдете со мной? – спросила она внезапно.

Миссис Питт удивилась:

– А вы уверены, что этого хотите? Это ведь самый личный разговор в жизни из всех, что вам доводилось или доведется вести.

– Нет, я в этом не уверена. Если бы я могла придумать что-нибудь еще, я бы это сделала. Но присутствие другого человека позволит сохранить разумный тон… и честность. Сейчас не время пускать в ход эмоции. Это не даст нам сказать того, о чем мы потом пожалели бы или сказали иначе.

– Вы действительно так считаете?

– Да. И, пожалуйста, идемте, а не то я утрачу мужество!

Шарлотта больше не возражала. Она поднялась, вышла вслед за Джастиной в коридор и зашагала к расположенной рядом комнате Пирса. Мисс Беринг остановилась, глубоко вздохнула и постучала.

Дверь отворилась, и в коридор выглянул Гревилл-младший. Вероятно, он только что лег и не успел еще заснуть, что, учитывая события вечера, было неудивительно.

Сначала молодой человек увидел свою невесту.

– Что-нибудь случилось? – спросил он, сразу встревожившись. – Ты заболела?

Его лицо даже в тусклом коридорном свете было полно заботы и участливости.

– Да, – с иронией ответила девушка, – мне необходимо с тобой поговорить. Сожалею, что так поздно. Но завтра утром у меня точно будут другие заботы.

– Я сейчас оденусь. – Юноша хотел уже вернуться в спальню, как вдруг увидел Шарлотту. – Миссис Питт!

– Мне кажется, будет лучше, если мы войдем, – решительно сказала та. – Мы можем посидеть в гардеробной.

– Но она очень маленькая, и у меня нет… трех стульев, – заколебался Пирс.

– В данных обстоятельствах это едва ли имеет значение, – пробормотала Шарлотта, направляясь в комнату и подавая пример молодой паре. – Мы же не хотим разбудить еще кого-нибудь, разговаривая в коридоре? Или говорить экивоками?

– А в чем дело? – Гревилл старался скрыть свою тревогу. Он был очень бледен и, казалось, падал с ног от усталости. Под глазами у него залегли тени, похожие на синяки, пряди волос в беспорядке падали на лоб и торчали на макушке. – Что случилось, миссис Питт? Еще кто-нибудь… мертв?.. Да?

– Нет, – быстро разуверила его Шарлотта, хотя сам он, наверное, предпочел бы последнее, если б мог заранее знать, что сейчас услышит от Джастины. – Пожалуйста, сядьте. Я могу и постоять.

Уже несколько напуганный, юноша послушно сел и повернулся к мисс Беринг. Та села на второй стул, а миссис Питт отошла к плохо освещенной стене. Горела только одна лампа. Пирс, очевидно, зажег ее перед тем, как открыть дверь.

Джастина посмотрела на Шарлотту и начала:

– Пирс, мы не знаем, кто убил твоего отца, сломав ему шею. Думаю, это кто-то из ирландцев, но не знаю, кто именно. – Голос ее почти не дрожал. У нее явно была очень сильная воля. – Но это я ударила его по голове банкой с солями и столкнула под воду.

И она замолчала, ожидая ответа.

Но ответом ей была тишина. Слышно было только слабое шипение газа.

Дважды Гревилл-младший открывал рот, словно желая заговорить, и понимал, что ничего не может сказать. Поэтому Джастине не оставалось ничего другого, как продолжать. Говорить ей было тяжело, и голос у нее стал хриплым. По тому, как напряглись у нее спина и плечи, Шарлотта поняла, что если поначалу девушка и надеялась на благополучный исход разговора, то сейчас распростилась с этой надеждой. Она говорила, понуждаемая отчаянием.