Чужой клад - Александра Девиль

После некоторого молчания Полина пробормотала:

— Лучше бы ты его убил, чтобы навсегда закрыть ему рот.

Алексей посмотрел на нее с удивлением и ответил:

— Я бы так и сделал, но не хотел портить праздник твоей подруге.

Когда они уже подъезжали к воротам имения, внезапно поднялся сильный ветер, и Полина, схватившись обеими руками за шляпу, не удержала равновесия в качнувшейся коляске и прислонилась к Алексею. Он обнял ее за плечи и сказал:

— Такой ветер бывает перед грозой. Ты боишься грозы?

— Не знаю… иногда.

Ей действительно было если и не страшно, то как-то тревожно перед надвигавшейся грозой и перед лавиной тех мыслей и чувств, которые, она знала, будут ее мучить и, наверное, не дадут уснуть до самого утра.

Экипаж остановился у крыльца, Алексей подал Полине руку. Они вошли в дом вместе, но между ними снова было молчание.

И только оставшись одна в своей спальне, Полина вдруг вспомнила, что так и не сказала Алексею слов благодарности, которых он, безусловно, заслуживал. Ей стало досадно и немного стыдно; она решила, что утром непременно исправит свою оплошность.

Полина подошла к окну, за которым порывами проносился ветер, постояла, вглядываясь через покрытое дождинками стекло в ненастную темень, потом задернула занавески и, повернувшись к двери, застыла в нерешительности. Тревога ее все усиливалась; почему-то ей вдруг стало страшно оставаться в комнате одной на всю ночь.

«Что за трусость, я ведь никогда особенно не боялась грозы», — сказала Полина сама себе, но на всякий случай решила запереть дверь на засов.

Однако сделать этого она не успела: дверь вдруг открылась и в комнату вошел Алексей. Полина даже вздрогнула и невольно охватила руками свои обнаженные плечи. На ней не было ничего, кроме шелковой ночной сорочки, да и Алексей одет был в халат, распахнутый на груди.

— Прошу прощения за то, что забыл постучать, — сказал он, окинув ее пристальным взглядом. — Я, кажется, тебя смутил?

— Ты пришел пожелать мне спокойной ночи? — нервно усмехнулась она. — Или, может, хочешь подбодрить меня перед грозой?

Он ответил серьезно, без тени улыбки:

— Вот что, Полина. Нам надо спать вместе, иначе так и не привыкнем друг к другу.

Когда он запер дверь и шагнул к Полине, она звонким от волнения голосом произнесла:

— Алексей, я забыла тебя поблагодарить за то, что ты сегодня защитил мою честь и дал отпор этому негодяю… Худоярскому.

— Я только исполнил свой долг. Ведь муж обязан защищать жену. Кстати, я сегодня сказал Киприану, что понимаю все их с Илларией хитрости и впредь пусть не рассчитывают на меня и на то, что наш с тобой брак — ненастоящий.

— Но Иллария уверена, что ты в нее по-прежнему влюблен, — пробормотала Полина, отводя взгляд в сторону.

— Возможно, она своим бесовским чутьем угадывает, что мы с тобой еще не сблизились. Значит, сегодня пора нам наконец стать настоящими супругами.

Он подошел к Полине вплотную и сбросил халат. Тепло обнаженного мужского тела передалось ей через ее тонкую сорочку. В следующий миг руки их сплелись в объятии, а губы слились в осторожном, словно изучающем, поцелуе. «Мы целуемся так, будто спрашиваем друг у друга разрешения», — промелькнуло в голове у Полины.

Но за первым поцелуем последовал второй, более долгий и страстный. Потом Алексей отнес Полину на кровать. Его теплые руки, сдвинув с нее сорочку, гладили ей шею, плечи, грудь. Скоро она лежала перед ним полностью обнаженная, и он, окинув ее загоревшимся взглядом, прошептал:

— Как ты хороша!..

Дальше перед Полиной все плыло, словно в тумане. Близость с Алексеем была молчалива; лишь однажды, в минуту наивысшего напряжения страсти он повторил прерывистым голосом «дорогая, милая». Но слова любви в эту ночь не были произнесены ни разу.

Несмотря на свой малый опыт, Полина сознавала, что Алексей привлекателен как мужчина и любовник; иногда ей хотелось забыться в его объятиях, ощутить настоящую страсть, — но что-то мешало, что-то неуловимой преградой отделяло ее от мужа. Она все еще стеснялась его, словно он был чужим. Возможно, всему виной были сомнения в его чувствах. Полине почему-то казалось, что, обнимая ее, Алексей мечтает об Илларии.

После близости она лежала молча, сдерживая дыхание и не решаясь заговорить с Алексеем. Он тоже некоторое время молчал, потом поцеловал ей руку и пожелал спокойной ночи.

Слушая монотонный шум дождя за окном, Полина постепенно погружалась в дремоту. Кажется, ей снилось что-то тревожное — может быть, те два зловещих всадника, которые уже преследовали ее когда-то, — но, проснувшись утром, она не вспомнила свой сон.

Алексея рядом не было, и Полина решила, что, когда она уснула, он покинул ее спальню. Несколько мгновений она размышляла, считать ли такой его поступок учтивым или обидным. Но прийти к определенному выводу она не успела, поскольку дверь в спальню вдруг распахнулась и на пороге появился Алексей, уже полностью одетый. Полина, вспомнив, что так и заснула обнаженной, невольно покраснела и подтянула одеяло к самому подбородку.

— Доброе утро, дорогая, — сказал он и, подойдя к жене, поцеловал ее в щеку. — Я вот что решил. Нам с тобою надо отвлечься от неприятностей и пожить в уединении, пока не утихнет весь этот скандал. У меня есть охотничий домик на озере, верстах в двадцати отсюда. Об этом домике мало кто знает, и нас не потревожат. Почему бы не пожить там дней десять? Ты согласна?

— Конечно. Только надо сообщить бабушке, что мы уезжаем. Отъезд сегодня?

— Да, сразу после завтрака.

— Ну, тогда… — Она смутилась, не зная, как попросить его покинуть спальню. — Тогда я прямо сейчас начну одеваться.

— Одевайся, я пришлю горничную.

Алексей улыбнулся и вышел из комнаты.