Черный лед - Майкл Коннелли

Босх неохотно кивнул и поспешил переменить тему:

– Не знаю, что наговорили вам репортеры, миссис Мур; меня послали сообщить вам, что мы, похоже, нашли вашего мужа, и он – мертв. Мне очень жаль, что приходится сообщать вам такое. Просто я…

– Я знала это, точно так же как и вы, и как каждый коп в городе, – перебила она. – Чем это кончится, всем было ясно давным-давно. Я не стала говорить с журналистами и велела им убираться. Зачем мне с ними разговаривать? Когда в рождественскую ночь к тебе заваливается такая орава, это значит, что у них плохие новости.

Босх кивнул и посмотрел на свои руки, сжимавшие воображаемую шляпу.

– Вы все расскажете мне? – спросила она. – Это было самоубийство? Он застрелился?

Босх снова кивнул:

– Да, это очень похоже на самоубийство, но ничего определенного сказать нельзя, пока…

– Пока не будет результатов вскрытия, – закончила миссис Мур. – Знаю, ведь я жена полицейского. Бывшая жена, – уточнила она. – Мне известно, что вы можете сказать, а что – нет. Вы даже не имеете права быть со мной откровенным – вечно у вас какие-то секреты…

Босх увидел, как потемнели ее глаза.

– Не совсем так, миссис Мур. Я просто стараюсь смягчить неиз…

– Если хотите что-то сказать мне, детектив Босх, скажите. Не нужно тянуть кота за хвост.

– Хорошо, миссис Мур. – Босх решительно тряхнул головой. – Ваш муж действительно застрелился. Если вас интересуют детали, расскажу подробнее. Ваш муж – если это был ваш муж – выстрелил себе в лицо из дробовика и разнес череп. Узнать его невозможно, поэтому мы хотим убедиться, что, во-первых, это тот, кого мы ищем, и, во-вторых, сам ли он выстрелил в себя. Только после этого мы получим основания утверждать что-то наверняка. Никто не пытается играть в тайны, просто у нас пока нет ответов на все вопросы.

Миссис Мур откинулась на спинку кресла, отдаляя лицо от света, но даже в полутьме Босх заметил, как оно изменилось. Гнев в глазах погас, сурово сжатые губы приоткрылись, а напряженные плечи слегка опустились. Ей было стыдно.

– Простите, – пробормотала она. – Сама не знаю, почему я это сказала. Мне не следовало бы…

– Ничего страшного, миссис Мур, поделом мне… И вы тоже меня извините.

Она посмотрела на него уже без гнева, и Босх почувствовал, что сумел пробиться к ней сквозь почти непроницаемую оболочку. Он видел: эта одинокая женщина отчаянно нуждается в ком-нибудь, ибо ее дом слишком мрачен и велик, чтобы оставаться в нем одной в рождественскую ночь, и ни празднично украшенная елка, ни сочинения не могли этого изменить. Но Босха побудило остаться еще кое-что. Его инстинктивно влекло к этой женщине, вопреки распространенному мнению о том, что сходятся только противоположности. С ним дело совсем иначе – в женщине, которая ему нравилась, Босх довольно часто обнаруживал черты, свойственные и ему самому. Почему – этого он не знал, да и не старался узнать, принимая все как есть. И вот теперь перед ним сидела незнакомая женщина; он даже не знал ее имени, но таинственная сила уже притягивала его к ней. Может, он увидел в ней свое отражение – отражение своих желаний и своего одиночества, – но от этого миссис Мур не стала для Босха менее привлекательной. Ему хотелось узнать, отчего залегли темные круги под этими карими глазами и откуда под ними тонкая сеть морщин. Как и Босх, миссис Мур старательно прятала свои шрамы от посторонних глаз, и каждый из них, похороненный глубоко в душе и скрытый за внешним спокойствием, представлял собой загадку. Отгадать ее будет непросто, а излечить – и того труднее. Она такая же, как и он, Гарри чувствовал это. Нет, не чувствовал – знал наверняка.

– Простите, но я не знаю вашего имени. Заместитель начальника полиции дал мне только адрес.

Миссис Мур улыбнулась.

– Сильвия.

Босх кивнул.

– Гм-м, Сильвия, это, случайно, не кофе так вкусно пахнет?

– Да. Хотите чашечку?

– С удовольствием, если это не очень вас затруднит.

– Ничуть.

Она поднялась и прошла перед ним, направляясь в кухню. Босха охватили сомнения.

– Послушайте, может, мне все-таки лучше уйти? У вас есть о чем подумать, а я вторгся к вам и попросил кофе. Не отложить ли до следующего раза?

– Нет, что вы, ваше общество очень полезно – отвлекает от всяких…

Босх не ответил. В камине громко щелкнул сучок. Гарри посмотрел ей вслед и, убедившись, что из кухни его не видно, еще раз огляделся по сторонам. Потом, поднявшись с кушетки, направился к освещенным дверям кухни.

– Черный, пожалуйста, – сказал он. – И без сахара.

– Конечно. Вы ведь тоже коп.

– Вы, похоже, не очень их жалуете?

– Пожалуй, недолюбливаю, – ответила Сильвия, стоя к нему спиной. Босх видел, как она разливает кофе по чашкам из стеклянного кофейника. Он прислонился к дверному косяку возле холодильника. Не зная, что еще сказать, Гарри колебался, стоит ли приводить в исполнение план, который обдумывал по пути.

– У вас неплохой дом, – проговорил он наконец.

– Это не дом, а жилище, – уточнила Сильвия. – Мы продаем его. То есть, наверное, теперь следует говорить: «Я продаю его».

Она отвечала, не поворачиваясь к нему, но Босх рискнул продолжить:

– Вы не должны винить себя за то, что он сделал. – Гарри знал, что это слабое утешение.

– Легко сказать, труднее исполнить.

– Да.

Последовало продолжительное молчание. Босх первым нарушил его:

– Он оставил записку.

Сильвия замерла, но так и не повернулась.

– «Теперь я знаю, кто я такой» – вот что он написал.

Она промолчала. Одна из чашек стояла на столике наполовину пустая.

– Вам это о чем-нибудь говорит?

Наконец-то Сильвия повернулась к нему. В ярком свете ламп, горевших под потолком кухни, он увидел на ее щеках следы слез. Босх почувствовал себя посторонним и никчемным, неспособным сделать ничего такого, что облегчило бы ее боль.

– Не знаю. Мой муж… он был зациклен на прошлом.

– Что это значит?

– Просто он всегда… всегда возвращался назад. Прошлое нравилось ему гораздо больше, чем настоящее, будущее и все связанные с ним надежды. Он любил возвращаться в то время, когда был ребенком. Ему хотелось… в общем, он никак не мог принять то, что есть, прошлое не давало ему покоя.

Босх увидел, как две слезинки выскользнули из уголков ее глаз и разбежались по сеткам морщин. Сильвия сердито отвернулась к столу и закончила разливать кофе.

– Что с ним случилось? – спросил Босх.

– Что случается со всеми нами? Не знаю. Он очень хотел вернуться. В прошлом было что-то такое, в чем он отчаянно нуждался и что никогда его не отпускало.