Уинстон, берегись! - Фрауке Шойнеманн

Хао? Индеец? К чему это Паули? Но, похоже, никого, кроме меня, эта фраза не удивила – Том и Кира лишь понимающе улыбнулись.

– Сцапаем его? Вот так просто? – с насмешкой спросил Том.

Паули кивнула:

– Ну конечно. В конце концов, это же не первое наше дело! Мы ведь уже настоящие профи!

Вот именно! Мы профи! И Кира с Паули и Томом, и мы с Одеттой, Спайком и Чупсом. Нам уже удалось положить конец грязным делишкам сигаретного контрабандиста, привлечь к ответственности похитителя детей и задержать опасную банду грабителей сейфов. И все это практически без помощи взрослых. Подростки и кошки! Это ли не доказательство тому, что лучшей команды просто быть не может! Ну ладно, пожалуй, пару раз мы попадали в щекотливое положение, когда были рады появлению полиции, – но вообще мы и там сами бы справились. Ну, я так думаю. Хотя однажды спасать нас пришлось самой бабушке.

– Ну ладно, значит, допишу насчет «чего-то подозрительного» и укажу свой номер, – сказала Кира, снимая колпачок с маркера.

– Нет, так не пойдет, – покачал головой Том. – Мне, конечно, нравится время от времени быть детективом, но сообщать твой номер всей округе – вряд ли это хорошая мысль. Тебе ведь станут звонить всякие сумасшедшие.

– Хм, пожалуй, ты прав, – согласилась с ним Паули.

Кира вздохнула:

– Ну так что? Писать номер или нет?

– Нет! – помотала головой Паули. – И все же я уверена: если мы хотим спасти животных, нужно браться за расследование самим… Только представьте себе – ведь это могло коснуться и Уинстона!

Я потянулся и кивнул детям. Вот-вот! Даже представить страшно! Вам действительно нужно взяться за дело – и как можно скорее! Эх, знать бы еще, как вам помочь!

– А как насчет одноразового мобильника? – предложил в этот момент Том. – Можно раздобыть такой специально для этой операции. Мне кажется, он не так уж дорого стоит. А когда поймаем кошконенавистника, просто перестанем им пользоваться.

– Здорово придумал, Том! – восторженно похвалила его Паули.

Я же, напротив, растерялся, потому что снова не понял, о чем говорили дети, и, естественно, не мог переспросить. Что такое мобильник, мне, конечно, известно, но, черт подери мою когтеточку, что значит «одноразовый»? Его что, выкидывают после одного звонка?

– Простите, конечно, за такой вопрос – но что такое одноразовый мобильник? И где его берут? – спросила Кира, и в этот момент я полюбил ее еще больше – хотя и раньше любил всем сердцем. Ведь моя Кира понимает меня без слов.

– Одноразовый – значит предоплаченный, то есть, чтобы им пользоваться, нужно внести авансовый платеж, – пояснила Паули. – Например, вносишь десять евро – и можешь звонить до тех пор, пока не истратишь всю сумму. Никакого банковского счета указывать не нужно и договор на два года заключать тоже – и вообще никаких сложностей. Просто покупаешь, вносишь деньги – и готово. А если перестанешь им пользоваться, то и платить больше не придется. Мне кажется, такие мобильники покупают на заправках. Или в салонах мобильной связи. На Эппендорферштрассе есть один, там они точно продаются.

Мяу, это что же – без денег мобильник не работает? Ну и дела! А как их туда вносят? Каким-то образом запихивают внутрь? Я задумался, доводилось ли мне наблюдать, как Вернер или Анна просовывают купюры в свои сотовые трубки, но ничего подобного так и не припомнил.

Честно говоря, я до сих пор не до конца понимаю, в чем именно заключается смысл денег. Точно известно лишь одно: для людей они крайне важны. Я решил, что за этой историей с мобильным телефоном нужно внимательно проследить. Наверняка что-то для себя уясню и поумнею!

– К тому же самые дешевые мобильники стоят примерно тридцать евро или около того, – добавил Том. – То есть по десятке с носа. Это, конечно, не айфон, но для наших целей сгодится.

Ай-фон? Это в смысле айс-крим? Мороженое то есть? Тут я почувствовал, что снова проголодался. С удовольствием сейчас что-нибудь бы съел – но только не этот белый холодный десерт, а, например, сардину в масле. Хороший знак – похоже, мой желудок снова в полном порядке!

– Отлично, – деловито кивнула Кира. – Тогда нужно поскорее раздобыть эту штуку, чтобы мы наконец-то смогли указать телефонный номер и доделать объявление. У меня даже есть тридцать евро в копилке, возьмем их, а вы свою долю отдадите потом. – Она хлопнула в ладоши: – Ну же, вперед!

Кира вытряхнула содержимое красной свиньи-копилки, стоявшей у нее на полке над письменным столом, потом схватила свою сумку на длинном ремне, перекинула ее через плечо – и вот уже друзья выбежали из комнаты и направились в сторону входной двери.

Эй, подождите меня! Я нырнул вслед за ними и едва успел проскользнуть в щелку перед тем, как дверь снова захлопнулась.

Несмотря на заснеженные улицы, ребята сели на велосипеды, а я устроился в багажной корзинке. Всего пять минут спустя мы стояли в магазине, где продавались мобильные телефоны, – тут наш план еще работал. А вот дальше все, к сожалению, пошло наперекосяк.

Когда Том объяснил продавцу телефонов, что именно нам требуется, тот мягко улыбнулся и спросил:

– А лет вам сколько, молодой человек?

– Э-э-э, тринадцать. Но при чем тут это?

– Что ж, тогда сожалею. Для покупки даже предоплаченного телефона нужно, чтобы свою подпись поставил совершеннолетний человек.

Мяу, ничегошеньки не понимаю! Совершенно летний человек – это какой? И значит ли это, что люди бывают еще и совершенно зимними?

– Это я! – заявила Паули. – Я совершеннолетняя! Давайте тогда я и куплю телефон!

Продавец добродушно кивнул:

– Да, разумеется. Тогда я китайский император.

С ума сойти! Вот этот человек – китайский император?! И Его Величество работает в салоне сотовой связи на Эппендорфер-штрассе – какое совпадение!

Правило номер один: никогда не спорь с бабушкой!

Бабушкина прическа – черные волосы, уложенные в башню-пучок, – смотрелась сегодня как-то особенно импозантно, а выражение ее лица внушало нечто среднее между страхом и уважением. Как бы то ни было, когда она устремилась к прилавку, продавец телефонов из осторожности немного отступил назад. Вероятно, хотел убедиться, что императорская стража, притаившаяся где-то в недрах салона мобильной связи, начеку и готова в случае необходимости освободить его из лап пожилой женщины из России.

– Добрый день, э-э… чем… я могу вам помочь? – голос его звучал неуверенно и был напрочь лишен какого бы то ни было величия.