Идущие на смерть - Дмитрий Захаров

– Хорошо. Я подумаю. А что скажем остальным?

– То же, что и прежде. Ведутся разработки, о результатах обязательно будет сообщено дополнительно.

– Едва ли их устроит такой ответ, – покачал головой генерал. – Тот же Еременко всю душу вынет. Въедливый черт!

– На этот случай ставропольский проект курирует некто Хорьков. Это мой человек. Он таких дотошных, как Еременко, ест на завтрак вместо яичницы. Все вопросы к нему! Каждый желающий получит координаты для связи.

– Спрашивать, кто этот загадочный «некто», не имеет смысла? Все равно не скажешь!

– Всему свое время, дорогой генерал! – улыбнулся Марков.

– Ну и личный вопрос, Ваня! – Андрей Петрович лукаво улыбнулся, но взгляд его, казалось, готов был проникнуть товарищу в самое сердце. – Почему ты собрал представителей ведомств, а не рассказал мне лично? Надеешься подстраховаться в случае провала?

– От тебя ничего не скроешь! – рассмеялся Марков. Он вытер ладонью со лба капли пота. Бледные тени легли на землистое лицо. Мужчина выглядел намного старше своих лет, пальцы рук дрожали, на виске вибрировала синяя жилка. – Есть мнение осуществить небольшой эксперимент в естественных условиях.

– Что ты имеешь в виду?

– Посмотреть, как действуют «лешие» в реальном бою. Согласись, соблазн велик!

«Постарел гвардеец! Или болен. Разучился грамотно подавать информацию!» Генерал многозначительно покачал головой, словно не понимая, о чем, собственно, идет речь.

– Жертв не избежать?

– Лес рубят, как говорится…

– Избавь меня от пошлых сентенций, дружище! А откуда тебе известно, что «лешие» ввяжутся в заварушку?

– Интуиция. И потом, это те малые детали, которые я предпочел бы разработать самостоятельно, – уклончиво ответил Марков.

– Ладно! Пойдем к людям, а пока будь по-твоему. Когда ты намереваешься получить… – Он запнулся. – Получить результаты работы?

– В ближайшие сутки! Я рад, что мы верно друг друга поняли, Петрович!

Человек пригладил седые бачки и впервые за все время разговора широко улыбнулся, отчего сухое, вытянутое, как растекшийся по сковороде блин, лицо стало вполне милым и привлекательным.

Ставрополь. 15 апреля. 07:25

За минувшую ночь Травкин почти не сомкнул глаз. Сквозь прозрачный тюль ярко светила назойливая красная луна, круглая и блестящая, как гигантская медная монета, а в голову лез всякий вздор. Накануне он пожертвовал собственную кровь для получения плазмы, девчонки-лаборантки, напуганные страшным лицом миролюбивого шефа, прокрутили в центрифуге пробирку с жидкостью. Время вызревания спор сыворотки – восемь – десять часов. Оставалось только ждать. Он маялся в лаборатории допоздна и ушел, лишь когда усатый, похожий на боевого моржа вахтер принялся угрожающе греметь связкой ключей. Впрочем, со вчерашнего дня вахтер служил номинально. Возле здания института круглосуточно дежурили черные машины, а у дверей лаборатории неотлучно находились пара дюжих молодцов в костюмах. Они были похожи на братьев-близнецов и, несмотря на кокетливые взгляды девиц, оставались бесстрастными, как два накачанных манекена. Когда Травкин покидал институт, к нему тотчас подкатила одна из таких машин, и вежливый казенный голос приказал уважаемому Алексею Семеновичу немедленно сесть в салон джипа. После того как молчаливый водитель отвез его домой, автомобиль остался дежурить возле парадной. Нельзя сказать, что такое соседство улучшило и без того тревожное состояние молодого ученого.

Солнце окрасило верхушки тополей розовой пеленой, робко запели птицы, Травкин протер кулаками воспаленные глаза и потопал в ванную. Десять минут ледяного душа и три чашки крепчайшего черного кофе слегка его взбодрили. Он выглянул в окно. На улице было пустынно, черная машина стояла на прежнем месте. Опустилось тонированное стекло, изнутри высунулась рука и опорожнила пепельницу, полную окурков.

– Не человек, а терминатор какой-то! – вздохнул Травкин, наскоро оделся и вышел из квартиры.

Ласково шелестела молодая листва, утренний воздух был свеж, пах зеленью и росой. Хотелось раздеться донага и упасть в высокую траву, чтобы нежная зелень впитала боль, страх и усталость. Травкин решил пройти до института пешком, подумать, развеяться – после бессонной ночи и лошадиной дозы кофеина голова гудела как колокол. Джип немедленно двинулся следом за ним, дверца распахнулась.

– Садитесь в машину, Алексей Семенович!

Водитель выглядел так же бодро, каким был накануне вечером.

– Вы принимаете стимуляторы? – раздраженно спросил ученый.

– Сядьте в машину, пожалуйста!

– А если я откажусь?!

– Не советую… – На бесстрастном лице промелькнуло нечто отдаленно напоминающее улыбку. Хотя едва ли. Автоматы не умеют смеяться.

– Вы примените силу? – высокомерно хмыкнул Травкин. Он был на полголовы выше приземистого охранника и на добрый пяток килограммов тяжелее. К тому же в юности занимался вольной борьбой, да и сейчас, на исходе третьего десятка, мог несколько раз выжать гири двухпудовки.

– Уверен, что до этого дело не дойдет! – сказал водитель с ледяной вежливостью вышколенной прислуги. – Прошу в машину, Алексей Семенович!

– Пошел ты к черту вместе со своей таинственной организацией! – крикнул ученый.

Сказывался и недосып, и три чашки кофе взвинтили нервы до предела, но более всего он разозлился на этих бездушных автоматов. С какой стати кто попало будет распоряжаться его маршрутом?! Захочет и вовсе на работу не пойдет! С тех пор как ему удалось «поймать» новую фазу деления «жука», жизнь превратилась в кошмар. Он работает, ездит домой, ест, пьет под неусыпным контролем безликих мужчин в костюмах. Конечно, важнейшее открытие, значение которого трудно переоценить, но зачем же стулья ломать, цитируя гоголевского персонажа?! Хотя, если говорить честно, ничего принципиально нового он не открыл. Идею PL-14 предложил московский ученый Райхель. В то время Травкин завершал учебу в университете. Он дважды видел Райхеля – обычный плешивый дядечка в пиджаке с замусоленными рукавами. Говорили о нем как о чудаковатом гении. Молодой ученый буквально заболел идеей создания сыворотки. И вот спустя несколько лет на адрес Ставропольского института пришла посылка со спорами препарата. Отправитель был неизвестен, прямо-таки детективная история! С тех пор началась новая жизнь. Травкин потерял покой и сон. Ему, как Менделееву, приснилась заветная формула очищенного препарата, но молодому ученому не повезло, в отличие от бородатого химика, – сон оказался пустышкой. Искомый результат нашелся случайно. Не было озарения, творческого экстаза и тому подобной околонаучной требухи. Только нудная кропотливая работа изо дня в день. И в результате неисчислимого количества экспериментов объявился относительно стабильный образец. После пробной дозы мыши не погибали в течение получаса, а становились необычайно активными. Хотя, несомненно, продолжительность жизни подопытных животных заметно сокращалась, и все же это был небывалый прогресс! Удивительно, но простейший аргинин оказывал на PL-14 стабилизирующее действие. Правда, уровень активности банального герпеса возрастал десятикратно, но это мелочи, на которые не следовало обращать внимания. Травкин немедленно отрапортовал в Москву, и спустя двенадцать часов на пороге его кабинета объявился бледный как смерть господин Хорьков. С первых минут общения ученый ощутил непривычную робость при виде высокого гостя, хотя тот ничем особенно страшным не выделялся. Быть может, психологическая несовместимость типов личностей, или Хорьков обладал даром гипноза. И вместе с ним в институте объявились «клонированные» красавцы. Они не вмешивались в работу сотрудников, вели себя предельно вежливо, сухо, корректно, как хорошо дрессированные доберман-пинчеры. Дружеская шутливая атмосфера, царящая в лаборатории, исчезла, уступив место напряженным трудовым будням. Раньше сотрудники обращались друг к другу запросто по имени, с приходом варягов сами по себе возникли неуклюжие отчества. И лица ученых приобрели то скорбно-постное, сочувственное выражение, которым так славятся работники похоронных бюро.