Ночь, с которой все началось - Марк Леви

– «Выкорми ворона» Карлоса Сауры.

– Я взломал американскую киностудию, а не мадридскую кинотеку, – лениво отвечает Диего.

Альба подозревает подвох, но хочет доиграть эту партию достойно.

– Ну ладно, тогда «Линкольн для адвоката» с Мэттью Макконахи, он недавно вышел, тебе негде его раздобыть.

– Что, тебе нравится такой типаж? Мы с ним совсем не похожи, – беспокоится Диего.

– Мне нравится кино про адвокатов, – отвечает она, посмеиваясь над ним.

Пока Мэттью Макконахи и Мариса Томей занимаются любовью, Диего рассказывает ей о своих талантах хакера, но клятвенно обещает ей использовать их только во благо.

– А кинопиратство – это что, во благо? – парирует Альба.

– Нет, но это никому не причиняет вреда, – отвечает Диего.

– Ты можешь достичь большего, – говорит ему она.

* * *

Июнь 2013-го; времена года идут своим чередом, Диего и Альба по-прежнему любят друг друга. Они счастливы, безумно счастливы – до того дня в конце учебного года, когда Альба, делающая блестящие успехи, обнаруживает, что может участвовать в программе студенческого обмена.

Диего кажется, что Бостон – проклятый город, похищающий всех, кто ему дорог, сначала сестру, а теперь Альбу. Но он любит ее и потому убеждает воспользоваться этой возможностью. Пока она там, они будут переписываться. Он к этому привык. Никаких пустых сообщений или эсэмэсок – расстояние их не разлучит, они будут каждую неделю рассказывать друг другу о себе в настоящих письмах, написанных от руки, сканировать их и отправлять по электронной почте по воскресеньям.

* * *

С момента ее отъезда проходит почти два года; они продолжают переписываться, не пропуская ни единого воскресенья. Конечно, Корделии захотелось познакомиться с подругой брата, чтобы составить свое мнение о ней. Альба и Корделия прониклись друг к другу симпатией, но их графики нечасто давали им возможность встретиться. Если б они жили в одном кампусе, все могло бы быть иначе… В День благодарения они поужинали в комнате Корделии, а на Рождество – у Альбы: когда американские студенты отправляются на праздники к родным, их друзья-иностранцы остаются в одиночестве.

Июнь 2015-го, воскресенье. Диего сидит перед компьютером. Он отправляет письмо Альбе и ждет ответного письма. В Бостоне два часа дня, в Мадриде – восемь вечера. Он заваривает себе кофе, это уже десятая чашка за сегодня. Диего очень мало спит. Он на последнем курсе и после смены в ресторане занимается еще несколько часов у себя. Юноша идет в ванную, оставив дверь открытой, и бреется, одним глазом поглядывая в зеркало, а другим – на экран компьютера, стоящего на столе в комнате. Бритва скользит по его правой щеке, потом вверх по шее, и вдруг он замирает от дурного предчувствия. Плевать на традиции: Альба всегда пунктуальна. Он звонит ей, но слышит только бесконечные гудки. Диего ходит по комнате взад-вперед, потом перезванивает ей – ответа нет. Он ни на мгновение не сомневается в верности Альбы: расстояние нисколько не ослабило их любовь. Его тревожит другое. В самом начале их отношений, в первый раз, когда Альба осталась у него на ночь, он из любопытства заглянул в ванную, чтобы узнать, почему она так долго там торчит, и обнаружил ее со шприцем в руке. Их взгляды встретились. Диего уже замечал красные точки, появлявшиеся и исчезавшие на теле девушки – то на животе, то на бедрах, то на руках, – но не задавался никакими вопросами. Бледная Альба ответила ему улыбкой и спросила: «Хочешь, научу тебя делать мне уколы?»

У Альбы диабет первого типа. Она приучила Диего к впечатляющему своей сложностью пищевому режиму. Он знает, что она внимательно следит за уровнем сахара в крови, но ведь с ней могло что-то случиться. Как в тот день, когда… Они болтали, сидя у пруда в Буэн-Ретиро, и вдруг Альба побледнела, на лбу заблестели капельки пота. Потянувшись к сумке, лежащей у ног, она начала падать, он попытался удержать ее, но она выскользнула у него из рук и рухнула на землю как шарнирная кукла.

Он снова звонит, опять не получает ответа и тогда набирает номер сестры и принимается умолять ее немедленно поехать к Альбе. На его счастье, Корделия как раз в дороге, она доставляет посылку. По голосу брата она понимает, что даже если Альба просто заснула перед компьютером («со всеми случается», – успокаивает она его), ей лучше прислушаться к его просьбе. Никогда прежде она не чувствовала в нем такой тревоги, такой уязвимости. Она вешает трубку, разворачивает велосипед, переключает скорость и нажимает на педали изо всех сил.

По Рокингемской авеню, потом налево, на Грэнит, – Корделия срезает через бейсбольное поле, мчится по Бруклинской против движения, чтобы быстрее оказаться на кругу, поднимается на мост, лавируя между машинами, пересекает реку Чарльз, резко сворачивает на Маунтфорт-стрит. Какое-то такси сигналит ей, она показывает ему средний палец и продолжает эту сумасшедшую гонку, огибая машины на Бикон-стрит, а потом наклоняется, сворачивая на Сент-Мэри-стрит. Ее брат – псих, нет, он точно когда-нибудь сведет ее с ума, если, конечно, она не убьется на велосипеде раньше. К счастью, Корделия – опытная велосипедистка. Монмаут-стрит: она жмет на тормоза, чтобы замедлить спуск, резко останавливается перед фонарем, пристегивает колесо цепью и врывается в небольшой многоквартирный дом. Взбегает по лестнице, принимается звонить и барабанить в дверь под номером 2С. Диего все еще висит у нее на проводе, этот звонок наверняка обойдется ей в целое состояние.

– Ты уверен, что она там?

– Заходи! – кричит тот.

Но как?

Она настойчиво стучит и зовет на помощь. Какой-то сосед, крепкий парень, выходит на лестничную клетку, Корделия приказывает ему выломать дверь, парень отходит, изо всех сил бьется о дверь и со стоном трет плечо.

– Bueno, hasta aqui hemos llegado, – вздыхает Корделия. Она жестом велит соседу посторониться, как следует разбегается и с силой бьет ногой по засову. Тот отлетает. Корделия заходит внутрь – и отключает гарнитуру, пообещав брату перезвонить.

Альба лежит на полу в позе эмбриона, подобрав руки под себя. Корделия осторожно переворачивает ее и с трудом сдерживает слезы при виде ее мертвенно-бледного лица. Но грудь Альбы еле-еле вздымается. Корделия сжимает ее в объятиях, окликает, встряхивает, чтобы привести в чувство. Сосед в оцепенении стоит на пороге, Корделия приказывает ему вызывать скорую, сначала по-испански, потом, опомнившись, по-английски.

Она баюкает Альбу; вдали раздается вой сирены. Она умоляет девушку открыть глаза, гладит ее по лицу, ужасается тому, как холоден ее лоб. Сирена смолкает, Корделия слышит, как медики бегут по лестнице. Они врываются в комнату и бесцеремонно отпихивают ее в сторону. Корделия объясняет им, что у Альбы диабет. Кажется, это не врачи, всего лишь фельдшеры. Один из них замечает на столе чехол, просит Корделию подать его ему, открывает, выхватывает глюкометр, колет Альбе палец и считывает показания с застывшим лицом. Время сочтено.