Подкрутка - Харлан Кобен

– У вас есть какая-то идея, Майрон? – вдруг спросил Джек.

– Так, пустяки.

– Я все-таки хотел бы ее услышать!

– Насколько сильно вы хотите выиграть этот турнир, Джек?

По губам гольфиста скользнула слабая улыбка.

– Вы спортсмен, Майрон. Сами знаете.

– Верно, – согласился Болитар.

– Так в чем дело?

– Ваш сын тоже спортсмен. Наверное, он тоже знает.

– Да. – Помолчав, Колдрен добавил: – Так в чем все-таки дело?

– Если бы кто-нибудь хотел выбить вас из седла, что он сделал бы, чтобы помешать вам выиграть чемпионат?

В глазах Джека снова появилось ошеломленное выражение человека, которого внезапно ударили в живот. Он шагнул назад.

– Я только предполагаю, – поспешно добавил Майрон. – Не утверждаю, что ваш сын…

– Но стараетесь рассмотреть все возможности, – закончил за него Колдрен.

– Да.

– Даже если то, что вы сказали, правда, за этим не обязательно стоит Чэд. Не исключено, меня пытается достать кто-то иной. – Джек взглянул на Дайану Хоффман и добавил: – Подобное уже случалось.

– То есть?

Спортсмен ответил не сразу. Он отвернулся и стал смотреть в ту сторону, куда улетали его мячи. Там не было ничего интересного. Джек стоял спиной к Майрону.

– Вы слышали, что много лет назад я проиграл чемпионат?

– Да. В тот раз произошло нечто похожее? – уточнил Майрон.

– Видимо, – медленно проговорил Колдрен. – Дело в том, что за этим может стоять кто-то другой. Не обязательно Чэд.

– Вероятно, – согласился Майрон.

Он не стал упоминать, что почти отбросил данную версию, выяснив, что Чэд исчез раньше, чем Колдрен захватил лидерство в турнире.

– Баки что-то говорил о банковской карточке, – сказал Джек.

– Ваш сын получил с нее деньги прошлой ночью. На Портер-стрит.

– На Портер-стрит? – воскликнул он.

– Да. «Первый филадельфийский банк» на Портер-стрит в южной Филадельфии.

Молчание.

– Вам знакома эта часть города?

– Нет.

Он взглянул на Дайану Хоффман, застывшую как статуя. Руки скрещены на груди. Ноги, широко расставлены. Пепел уже упал на землю.

– Вы уверены?

– Разумеется.

– Я был там сегодня, – сообщил Майрон.

Выражение лица не изменилось.

– Что-нибудь нашли?

– Нет.

Джек Колдрен махнул рукой на клюшки:

– Не против, если я сделаю несколько свингов, пока мы беседуем?

– Нисколько.

Он натянул перчатку.

– Как по-вашему, мне надо завтра играть?

– Сами решайте, – ответил Майрон. – Похититель хочет, чтобы вы вели себя естественно. Если не выйдете на игру, это вызовет подозрения.

Колдрен наклонился и поднял мяч с площадки.

– Можно вас кое о чем спросить, Майрон?

– Да.

– Когда вы играли в баскетбол, насколько для вас было важно выиграть?

Странный вопрос.

– Очень важно.

Джек кивнул, словно ожидал такого ответа.

– Вы выиграли чемпионат в молодежной лиге?

– Да.

Колдрен покачал головой:

– Хороший результат.

Майрон не ответил.

Джек взял клюшку и стиснул пальцы вокруг рукоятки. Подошел к мячу. Сжался и распрямился как пружина. Майрон проследил за полетом мяча. Минуту все молчали. Смотрели вдаль и наблюдали, как на алом горизонте догорает солнце.

Когда Колдрен наконец заговорил, голос прозвучал сдавленно:

– Хотите услышать нечто ужасное?

Майрон приблизился к нему. У Джека в глазах блестели слезы.

– Я намерен выиграть этот чертов турнир, – пробормотал Колдрен.

Он взглянул на Майрона. В его лице было столько боли, что Болитару почти захотелось обнять его. Ему показалось, что он видит в его глазах все прошлое этого человека, все страдания долгих лет, мучительные сожаления о неудаче, надежды на искупление и страх перед тем, что отнимают последний шанс.

– Кто может думать о победе в такое время? – с горечью промолвил Колдрен.

Майрон не знал ответа. Или боялся, что знает его очень хорошо.