Микстура для терминатора - Наталья Александрова

Понедельник у меня день всегда беспокойный, потому чтомагазин работает без выходных и за субботу-воскресенье накапливаются проблемы,которые нужно в понедельник непременно и быстро решить. Я бегала в банк, писалаотчеты, сидела за компьютером, даже выскочить поесть было некогда — мы сНиной-товароведом наскоро попили чайку — на кофе я смотреть не могла. Часов вшесть вечера меня позвали к телефону.

— Танюша, девочка моя, что же ты так убежала, надо былоразбудить меня!

В первый момент я не поверила своим ушам. Этот Кирилл звонитмне как ни в чем не бывало, как будто мы с ним тысячу лет знакомы. После всегочто было, набраться наглости и позвонить! Совести у человека ни на грош!

— Как ты? — звучал в трубке веселый голос.

— Нормально, — сдавленно ответила я. В комнатенаходились Нина, директор магазина Миша, да еще шофер зашел за накладными,послать этого мерзавца подальше не было никакой возможности.

— А я, ты знаешь, проспал до десяти часов. Встаю, тебянет, даже записки не оставила, я к Женьке скорей, он у Валентины в записнойкнижке только твой рабочий телефон нашел.

Представив, как они с Женькой обсуждали все мои достоинстваи недостатки, ноги мои подкосились, я даже села. Что еще надо от меня этомуизвращенцу?

— Таня, я тебя встречу после работы, прямо в магазинзайду?

— Нет-нет, — опомнилась я, — на «Фрунзенской»в восемь вечера, а сейчас у меня много работы.

Некогда было раздумывать, перед закрытием и после у менямасса дел, но уж при встрече я выскажу этому негодяю все.

В пять минут девятого я вошла в вестибюль станции метро«Фрунзенская». Он стоял там, глупо улыбаясь, с цветами — тремя чахлымигвоздиками мерзкого поросячье-розового цвета. Если и есть на свете цветы,которые я ненавижу, так это гвоздики. Я считаю, что их можно приносить толькона похороны своих врагов. По мне, уж лучше букет репейников!

Он бросился ко мне бегом и все протягивал это дурацкийбукет. Пришлось взять, чтобы он отвязался. Я рассмотрела его вблизи — все в тойже курточке, весь какой-то серый, потертый, там, внизу, гнусный свитерок ипоношенные джинсы. Но не в одежде, в конце концов, дело! Он держался такуверенно и самодовольно, как будто мы с ним были давнишними любовниками, какбудто не он напоил меня какой-то мерзостью, может, даже наркотиком, и суткидержал взаперти! Вот этими руками он прикасался ко мне, раздевал, этим ртомцеловал… Меня затрясло крупной дрожью, и я забыла всю свою обличительную речь.Я посмотрела ему прямо в глаза и даже не проговорила, а прошипела сквозь зубы:

— Значит, так. Чтобы я. Тебя, козел. Больше. Никогда.Возле себя. Не видела. Чтобы близко ко мне не подходил и номер телефонавыбросил! Кретин недоделанный!

Я успела заметить, как в глазах у него появилось удивление,а потом самая настоящая боль. Скажите, какие мы нежные! А может, онненормальный? Но мне было уже все равно. Я повернулась и пошла к эскалатору,опустив с размаху букет в первую попавшуюся урну. Краем глаза я успела заметитьвосхищенное лицо контролерши — нечасто на спокойной «Фрунзенской» удаетсяпосмотреть такое представление!

Сидя в вагоне, увидев заново перед глазами всю эту сцену, яне ощутила удовлетворения, а только усталость. Господи, как они все мненадоели! Но, как оказалось, это было только начало моих неприятностей.