Патрик Кензи - Деннис Лихэйн

Все решили без меня и за меня.

Это была не кошка и не влюбленная парочка, а мужчина, причем с автоматом «узи» в руках. Он выступил из-за угла прямо передо мной, держа свое жуткое оружие на уровне моей груди, и я на миг разучился дышать.

Он стоял в темноте, и на голове у него была темно-синяя бейсбольная шапочка вроде тех, какие носят на флоте, с золотыми листьями по козырьку и с золотыми буквами на тулье. Что там было написано, я не разобрал, — вероятно, с перепугу мне было трудно сосредоточиться.

Кроме того, он был в темных очках — таких сплошных, вроде обруча. Это не самое лучшее, что можно придумать, если собираешься застрелить кого-нибудь в темноте, но с такого расстояния и с таким автоматом даже Рей Чарльз отправил бы меня в могилу.

Он был чернокожий и весь в черном — вот и все, что я могу сказать о нем.

Я начал было говорить, что после захода солнца в нашем квартале людей с более темным цветом кожи могут подстерегать разные неприятности, но в этот миг что-то твердое ударило меня в зубы и почти одновременно — в висок. Помню, перед тем, как потерять сознание, я успел подумать: «Оплошал медвежонок Гарольд. Не сумел обдурить, как обычно».

Глава 6

Покуда я спал мертвым сном, меня снова навестил Герой. Он был в полной пожарной амуниции и под мышками держал детей. Лицо было покрыто копотью, плечи дымились. Дети плакали, а Герой смеялся. Он глядел на меня и смеялся, смеялся, смеялся. Потом смех сменился воем, а изо рта повалил бурый дым. Тут я очнулся.

Я лежал на коврике — только это я и осознал. Рядом со мной преклонил колени некто в белых одеждах. Одно из двух — либо я уже находился в Царствии Небесном, либо это был парамедик. Под рукой у него был чемоданчик, а на груди висел стетоскоп. Значит, все же парамедик. Или ангел небесный.

— Тошнит? — осведомился он.

Я потряс головой и не замедлил с утвердительным ответом: меня вывернуло прямо на этот коврик.

Тут кто-то пронзительно и тонко заверещал, причем я сначала не мог разобрать ни единого слова. Потом понял, что верещат по-гэльски. Еще через миг верещавшая сообразила, в какой стране она находится, и перешла на ломаный английский. Проку от этого было немного, но, по крайней мере, стало ясно, где я.

Это дом приходского священника, пастора Драммонда. А верещит его экономка Делия. Но вот парамедик сказал: «Отец…», и пастор выволок ее из комнаты. «Ну, все?» — осведомился парамедик так, словно я его задерживал. Ангел кротости, что тут скажешь. Я кивнул и перекатился на спину, потом сел. «Сел» — это, пожалуй, громко сказано: сцепив руки вокруг коленей, с болтающейся головой, я кое-как приподнялся. Стены комнаты сейчас же повели вокруг меня психоделический хоровод. Во рту был непередаваемый вкус крови и меди.

— Ох, — сказал я.

— У вас легкое сотрясение мозга, выбито несколько зубов, рассечена нижняя губа и прелестная гематома левого глаза, — сообщил парамедик.

Замечательно. Нам с Энджи будет теперь о чем поговорить утром, обменяться впечатлениями. Сладкая парочка.

— Да?

— Да. Я бы предложил вам прокатиться со мной в больницу, — сказал он, укладывая в чемоданчик свой стетоскоп. — Но вы же из Дорчестера, а значит, будете изображать истинного мачо и все равно не поедете.

— М-м-м… Как я тут оказался?

— Это я вас нашел, — прозвучал у меня за спиной голос пастора. Потом Драммонд оказался передо мной с дробовиком и «магнумом» в руках. Он аккуратно положил их на диван, стоявший слева.

— Извините, я вам тут напачкал, — пробормотал я.

— Этому коврику сильно доставалось от отца Габриэля, когда он перебирал, что бывало довольно часто. Если память мне не изменяет, мы потому и выбрали именно этот оттенок и узор. Сейчас Делия приготовит вам постель.

— Спасибо вам, — ответил я. — Но если у меня хватит сил доползти до спальни, то и до собственной квартиры я доберусь, благо это через дорогу.

— Грабитель, может быть, еще не ушел.

Парамедик взял свой чемоданчик, помахал на прощание и вышел в боковую дверь. Я протянул руку, и пастор, ухватив ее, помог мне встать.

— Это был не грабитель.

— Ревнивый муж? — вскинул брови пастор.

— Отец мой, — сказал я. — Вы совершенно превратно толкуете мой образ жизни. Уймите свое нечистое воображение. То, что со мной стряслось, связано с делом, которое я расследую. Скорей всего, — добавил я, ибо и сам не был в этом убежден. — Меня предупредили.

Он сопроводил меня в недальнем путешествии до кушетки. Комната ходила ходуном, как корма «Титаника».

— Вот как? Внятное предупреждение.

Я кивнул и тотчас пожалел об этом — «Титаник» перевернулся, и комната уплыла куда-то в сторону. Рука пастора подтолкнула меня к кушетке.

— Весьма внятное, — согласился я. — Полицию вызвали?

Он поглядел на меня озадаченно:

— Знаете, я об этом как-то не подумал…

— Ну и хорошо. А то пришлось бы всю ночь подписывать протоколы.

— Может быть, Анжела позвонила.

— Вы дали ей знать?

— Разумеется, пастор дал мне знать. — В дверях стояла Энджи. Взлохмаченные спутанные волосы лезли ей в глаза, что делало ее еще притягательней — вид у нее был такой, словно она только что вскочила с постели. Черный кожаный жакет поверх винно-красной рубашки «поло» навыпуск, серые лосины, белые гетры для аэробики. Она прошагала к дивану, по дороге швырнув на пол сумку, в которой уместилась бы средних размеров латиноамериканская страна. — Боже, ну и разукрасили тебя. — Ее рука медленно скользила от моего подбородка вверх. — Патрик, ты что, нарвался на ревнивого мужа?

Пастор Драммонд прыснул. Шестидесятилетний настоятель церкви хихикает в кулак. Что ж это за день такой выдался?!

— Я полагаю, это был родич Майка Тайсона.

— А ты что — маленький?

Я отвел ее руку:

— У него был автомат, Энджи. Им, судя по всему, он меня и саданул.

— Извини, — сказала она. — Я слегка не в себе… — Поглядев на рассеченную губу, она добавила: — Нет, это не «узи». Висок — может быть. А губа — нет. Больше похоже на перчатку