Последний тамплиер - Реймонд Хаури

— Вот как раз сейчас мне это ни к чему, — проворчал Янссон, когда Рейли занял место напротив босса. За столом исполнительного директора в офисе на Федеральной площади уже сидели Апаро с Амелией Гейнс, а также Роджер Блэкбарн, возглавлявший отдел крупных и насильственных преступлений, и двое из его сотрудников.

Комплекс из четырех правительственных зданий в Нижнем Манхэттене располагался всего в нескольких кварталах от места преступления. Он вмещал в себя двадцать пять тысяч госслужащих, в том числе и персонал нью-йоркского филиала ФБР. Рейли с облегчением выбрался сюда из неумолчного шума главной рабочей площадки. Собственно, относительная тишина в кабинете была единственным, в чем он мог бы сейчас позавидовать своему начальнику. На плечи исполнительного директора нью-йоркского филиала в последние годы легла тяжелая ноша. Все пять областей преступной деятельности, находившиеся в ведомстве ФБР: наркотики и организованная преступность, насильственные преступления и крупные финансовые махинации, контрразведка и внутренний терроризм (последняя паршивая овца в этом зловещем стаде) расцвели пышным цветом. Янссон был словно рожден для этой ноши — у него было мощное сложение футболиста и холодное невозмутимое лицо под седеющими волосами. Впрочем, те, кому доводилось служить под его началом, быстро осознавали: если Янссон на твоей стороне — на него можно положиться, он как бульдозер сметет все, что стоит у тебя на пути. Но если ты имел неосторожность с ним повздорить, единственное, что можно посоветовать, — как можно скорее покинуть страну.

Янссону оставалось совсем немного до отставки, и Рейли как нельзя лучше понимал, что в последние месяцы службы ему вовсе ни к чему столь крупные осложнения, каким оказался «Штурм Метрополитен» — имя, присвоенное последнему делу. Журналисты, как и следовало ожидать, набросились на него. Еще бы, не обычное рутинное ограбление, а настоящий штурм. Автоматные очереди среди высшего общества Нью-Йорка! Жена мэра — заложница! На виду у всех казнен человек, и не просто застрелен, а обезглавлен, и не в тюремном дворике какой-нибудь ближневосточной тюрьмы, а здесь, на Манхэттене, на Пятой авеню.

В прямом эфире.

Рейли перевел взгляд с лица Янссона на флаг и девиз бюро на стене за его спиной, затем снова на шефа, который оперся локтями на стол и набрал в могучую грудь побольше воздуха.

— Обязательно объясню мерзавцам, как только до них доберусь, как неудачно они выбрали время, — пообещал Рейли.

— Непременно объясни, — фыркнул Янссон, откидываясь назад и обводя взглядом свою сборную. — Вы сами можете вообразить, сколько было звонков и с каких верхов, так что об этом не будем. Проанализируем, что у нас есть и что нам с этим делать.

Рейли покосился на остальных и заговорил первым.

— Предварительная экспертиза ничего не дала. Они практически ничего после себя не оставили, кроме гильз и лошадей. Эксперты рвут на себе волосы — им не с чем работать.

— В кои-то веки, — вставил Апаро.

— Как бы то ни было, оружейники уверяют, что стреляли из «кобры М-11/9» и из «микро-Узи». Родж, твои ребята пусть этим займутся, ладно?

Блэкбарн откашлялся. Этот парень олицетворял стихийную силу, не так давно разнесшую в клочья сеть наркоторговли в Гарлеме. Результатом стали более двухсот арестов.

— Как видно, оранжерейные цветочки. Мы разберемся, но чудес ждать не стоит. Не тот случай. Вряд ли эти ребята заказывали их через Интернет.

Янссон кивнул:

— А с лошадьми что? Снова ответил Рейли.

— Пока ничего. Серые и гнедые мерины, не особенно породистые. Мы проверим случаи кражи лошадей и выясним происхождение седел, но опять же…

— Клейма, чипы?

В стране каждый год пропадало более пятидесяти тысяч лошадей, и владельцы все чаще прибегали к идентификационным меткам. Чаще всего применяли холодное клеймение, выжигая сверххолодным железом метки, на которых шерсть изменяла цвет. Несколько реже под кожу вводили микрочипы, с записанными в них идентификационными номерами.

— Чипов не нашли, — сказал Рейли, — но мы еще поищем. Они ведь такие мелкие, что не всегда обнаружишь, если не знаешь, где искать. К тому же и вводят их в самые неожиданные места, чтобы конокрады не нашли и не удалили. А вот клейма у них были, но не читаются — скрыты повторным клеймением. Мальчики из лаборатории считают, что им удастся отличить последнюю метку и прочесть первоначальное тавро.

— А как насчет нарядов и средневековых бронежилетов? — Янссон повернулся к Амелии, которой поручена была эта линия расследования.

— Это займет время, — отозвалась та. — Чаще всего подобные изделия покупают у мастеров-одиночек, разбросанных по всей стране: тем более, если нужен настоящий меч, а не маскарадная игрушка. Надеюсь, здесь мы кое-что получим.

— Так что же, они в воздухе растворились, что ли? — Янссон начинал терять терпение.

— Видимо, их ждала машина. Рядом с местом, где они оставили лошадей, из парка есть два выхода. Мы опрашиваем свидетелей, но пока ничего, — подтвердил Апаро. — Четверка разделилась и незамеченной вышла из парка. В это время суток — легче легкого.

Янссон откинулся назад, тихонько кивая, перебирая в уме клочки сведений и приводя их в систему.

— На кого ставим в этом деле? Кто-нибудь уже выбрал себе фаворита?

Рейли, прежде чем ответить, обвел глазами стол.