Убийство в заброшенном поместье - Брэнди Скиллачи

– Из этого дома? – спросил МакАдамс, окидывая взглядом переднюю комнату.

– Нет, из Ардемор-хаус, особняка на холме, – уточнила Джо. – Это тоже теперь мой дом. Я так полагаю, оба мои.

В первый раз за беседу на лице у МакАдамса промелькнула какая-то эмоция. К несчастью, это было скрытое раздражение. Он сверился с записями.

– Итак, ваше имя Джозефина Джонс, вы из Штатов.

– Моя мать была из Йорка. – Она поджала губы. Можно было расчудесно объяснить все без обиняков, но почему-то в голове этот стройный ответ распадался на всяческие боковые сюжеты. Да еще это яичное пятно на галстуке, по правде говоря, все время ее отвлекало. – Я имею в виду, что это семейная собственность, и я стала наследницей несколько месяцев назад.

Детектив ответил, взмахом руки подзывая кого-то, кого Джо не могла увидеть со своего места.

– Я собираюсь задать еще несколько вопросов, – сказал он. – Ну а пока детектив-сержант Грин отвезет вас обратно в город.

К ним присоединилась мускулистая женщина с волосами, заплетенными в тугие афрокосы-коробочки[7]. Немного младше Джо, с бровями, настроенными очень серьезно.

– Да, сэр.

– Зачем? Я не хочу обратно в город, – запротестовала Джо, поднимаясь со стула. Она была гораздо ниже обоих детективов и инстинктивно встала на цыпочки. – Я… Я же здесь живу.

– Это расследование убийства, – сказал МакАдамс, поправляя свой «яичный» галстук. – Работа криминалистов займет сутки, а то и больше. Мы отвезем вас в «Красный лев». Там и оставайтесь на это время, пожалуйста.

– Мне нельзя остаться здесь?

МакАдамс уже почти дошел до двери. Он развернулся так быстро, что его плащ, взлетев, запутался в дверной ручке.

– Человека застрелили, – сказал он, освобождая свой плащ, и Джо вжала голову чуть ли не до лопаток. Все же она нагрубила. Сид мертв. Она его уволила, и вот он мертвый, а она взяла и попросила о чем-то бессмысленном и банальном.

– Мне так жаль, я в самом деле не… – начала она, но ее извинение прервал крик.

– Мэм, вам туда нельзя!

– Размэмкался мне тут. Джейк, да я мать твою знаю! – Тула свободно прошла через ленту полицейского ограждения. – Джо, ты в порядке? Бен мне рассказал, и я прямо сюда и приехала.

Она почти преодолела преграду в виде группы полицейских, никто из которых не горел желанием ее останавливать, и только тогда МакАдамс сдался, воздев руки к небу.

– Так, все прочь отсюда. И ты тоже, Тула Бирн.

– Босс, – отозвалась Грин. – Мне отвезти мисс Джонс?

– Не надо. – Тула оберегающим жестом обняла Джо за плечи и повела ее наружу, к солнечному свету. – Я сама ее прекрасно довезу.

Убийство. И как можно было во всем этом разобраться? И нужно ли? Джо держала картофелину одной рукой и пыталась ее почистить: Тула намеренно привлекла ее к работе в кухне.

– Ужасное это занятие. – Стоя у плиты, Тула не умолкала. – Интересно, кто-нибудь догадался позвонить его ближайшей родне.

– А он был… женат? – спросила Джо.

– Трижды. – Тула бросила пасту в кипящую воду. – И трижды в разводе. Две его бывших – родные сестры.

Джо открыла рот и ответила прежде, чем мозг просигналил ей не делать этого:

– Боже, тут прям такой дефицит?

– Мужиков? – засмеялась Тула. – Не то чтобы, хотя… Почти каждая женщина и даже несколько мужчин возненавидели меня, когда я похитила Бена с рынка женихов. К счастью, мы не женаты официально. Не видела в том необходимости.

– Я однажды была. Замужем. Официально, – сказала Джо. – Тони. Ему было сорок, а я только что выпустилась из колледжа. Я редактор, а у него было небольшое издательство. – Она сложила очищенные картофелины в аккуратную кучку.

Тула уже замешивала тесто для хлеба.

– Ага, так ты влюбилась в босса?

Джо густо покраснела.

– Сначала я у него стажировалась. Мы поженились, как только я получила диплом. А уже потом я стала на него работать. – Джо порезала костяшку пальца. Ч-черт. – Я работала на нас обоих. Была научным редактором, проверяла факты. И много чего другого.

На самом деле Джо заменяла Тони весь редакторский отдел. Она всегда гордилась своим инстинктивным умением распознавать, годился ли текст на что-то, была ли это лишь компиляция или что-то оригинальное и стоило ли вообще беспокоиться. Она думала, что Тони тоже этим гордится.

– И что же он натворил? – спросила Тула.

– Тони? Изменил. – Джо постаралась хоть криво, но улыбнуться, но не тут-то было. Она нагнулась поближе к Туле, облокотившись на стол и подперев подбородок.

– Наше издательство купили. Это называется «враждебный захват». Покупатели напрямую идут к акционерам и перебивают предложение, занижая цену, чтобы потом получить прибыль.

Тула отбросила волосы с лица.

– Не совсем все понятно.

– Да и неважно. Это все была ложь. Хорошо, не вся. Только часть. – Джо вздохнула, как фыркают обиженные лошади. – К нам как раз пошли акционеры. А я не знала, что он спит с одной из них. И не знала, что она связана с этой сделкой по продаже издательства.

– Хренасе, – ответила Тула. Джо одобрительно кивнула.

– Ага. Знаешь, я-то думала – ну так вот неудачно сложилось. А тут он после всех подписей и печатей подает на развод. Мы не пошли в суд – просто разделили остатки активов.

– И вот ты осталась с половиной хрена лысого.

– А Тони остался исполнительным директором издательства, но уже размером побольше, – добавила Джо. Тула издала мощный гортанный звук и с силой стала месить тесто кулаками.

– Святой Иисус, Джо, ну это ж все против закона!

Джо промолчала. Сложно сказать. Да? Нет? Она могла бы побороться. Она и вправду хотела. Но потом один телефонный звонок изменил ее мир.

– Моя мама заболела. И умерла. Не прямо сразу. – Джо говорила медленно, волнуясь, что внезапно слова могут обрушиться из нее подобно наводнению. – После этого моя работа, Тони, вся моя прежняя жизнь уже ничего и не значили. Так что я все продала и приехала сюда. Боже. Не знаю, почему я все тебе рассказываю.

– Милая, я просто спросила тебя. Именно так это и работает, – улыбнулась Тула. Джо тоже хотела бы так улыбаться: ярко, словно луч маяка прорезает тьму; многозначительно, но все же немного загадочно. – Я же тебе рассказывала, что я здесь чужая. И потому я беру на себя часть ответственности. И никто не смеет перечить Туле Бирн, если ты понимаешь, о чем я. – Она смахнула муку в передник. – У тебя глаза, поди, отсырели плакать от всех потерь?

От-сыр-ели. Интересное слово. На буфете лежала целая сырая курица, с бледно-розовым дряблым мясом. От сырого ветра