Убийство в старой опере - Лана Шер

– Процедура опознания была проведена дважды. Первым убитую опознал пластический хирург герр Шонберг. Кроме того, что номер имплантов косвенно подтверждает личность убитой, доктор Шонберг узнал свой фирменный шов. Шов запатентован, и никто, кроме него самого, не имеет права им пользоваться. Также доктор узнал татуировки. Все подробности здесь. – Он положил листы с отчетом Маркусу на стол. – Я думаю, доктора мы можем отпустить, если у тебя нет к нему вопросов.

– Доктор Шонберг, благодарю за помощь, вы свободны, – кивнул Маркус. – Герр Котман, проводите его, пожалуйста.

Едва они вышли, Маркус обратился к оставшимся:

– Прежде всего примите мои соболезнования в связи с гибелью вашей дочери.

Мать сидела словно каменная и даже не шелохнулась. Отец кивнул, из глаз потекли слезы. Он вытер их рукой. На предложенную Маркусом салфетку отрицательно мотнул головой.

– Итак, представьтесь, пожалуйста.

– Димитрий Чиолак.

– Чиолак Марта.

– Кем приходится вам погибшая Арина Чиолак?

– Это наша единственная дочь, – дрогнувшим голосом произнес Димитрий.

– Дочь, – эхом отозвалась Марта.

– Когда вы видели дочь в последний раз и при каких обстоятельствах?

Отец с матерью переглянулись, и мать еле заметно кивнула ему. Маркус удивленно поднял брови.

– Я буду говорить, жене трудно… – словно отвечая на немой вопрос, проговорил отец убитой.

– Хорошо, – согласился Маркус.

– Вечером, до того как это произошло, она была дома. Уже поздно, где-то в половине двенадцатого ночи, она собралась куда-то идти. Я спросил ее куда. Арина ответила: «Надо. Скоро буду». Больше она не появлялась. – Он достал платок и вытер глаза.

– Арина жила с вами? – уточнил Маркус.

– Арина была замужем. Вышла около двух лет назад, но последнее время, после рождения ребенка, у них с мужем разладились отношения. Она подала на развод и последние полгода жила с нами вместе со своим ребенком.

– То есть на момент убийства она находилась в процессе развода?

– Да.

– Где она проживала до переезда к вам?

– Когда она вышла замуж, мы купили молодым квартиру в соседнем доме.

– На кого была оформлена квартира?

Отец с матерью опять переглянулись, и мать вновь еле заметно кивнула.

«Интересная тенденция… И что бы все это значило на самом деле? Выглядит так, будто они готовились к этой встрече и речь тоже приготовили заранее», – подумал Маркус.

– Арина наша единственная дочь, она была единоличной владелицей всего нашего семейного бизнеса и недвижимости.

Глаза у Маркуса округлились, он пытался не подавать виду, но удивление было слишком велико.

– То есть ваша дочь – богатая наследница?

– Не совсем.

Он опять многозначительно посмотрел на жену, та ответила мелким кивком.

– Какой суммой исчисляется стоимость вашего семейного бизнеса?

– Ну, я так навскидку затрудняюсь сказать. – Отец отвел взгляд, глаза у него забегали, он заерзал на стуле, словно пытаясь тянуть время.

– Миллион? Пять? Двадцать миллионов?

– Больше двадцати, но сколько именно, я сказать не могу. Недвижимость дело такое, все зависит от рынка.

– Мне очень неприятно задавать вам этот вопрос, но я вынужден спросить в рамках расследования: кто является основным наследником после смерти вашей дочери? Ее муж? Официально они же не были в разводе?

– Скорее, сын Арины. В случае если муж получит опекунство над ребенком, то он, но только до тех пор, пока ребенку не исполнится восемнадцать лет.

– В случае если отец получит опекунство? – Маркус удивленно посмотрел на отца убитой.

– Мы с женой будем отстаивать права, чтобы ребенок остался с нами. Арина была наша единственная дочь. Кроме внука, у нас больше никого нет.

Он вынул из кармана платок и вытер навернувшиеся слезы.

Маркус посмотрел на него. Импозантный мужчина лет шестидесяти. В элегантном дорогом костюме. Сразу видно, что большой начальник или был им.

– Каков род ваших занятий?

– Я учредитель бизнеса, которым мы владеем. Был учредителем, потом я все передал дочери. Жена ведет всю бухгалтерию.

– Где вы находились во время убийства?

Отец убитой удивленно поднял глаза на Добберта.

– Я вынужден об этом спрашивать всех без исключения, – пояснил Маркус.

– Дома, с внуком и зятем.

– Зять ночевал у вас?

– Да.

– Насколько я помню, вы говорили, что молодые жили в соседнем доме.

– Совершенно верно.

– По какой причине зять, с которым ваша дочь собиралась развестись, остался в этот день ночевать у вас?

– Ни по какой, просто остался. Вернее, я же говорил, жена должна была улететь рано утром, и Дарко остался, чтобы помочь с ребенком.

– То есть я правильно понимаю, что за те полгода, что ваша дочь жила у вас, зять никогда не оставался у вас ночевать? А именно в ночь убийства остался?

Отец удивленно посмотрел на Маркуса.

– Что вы хотите этим сказать?

– Абсолютно ничего, просто пытаюсь выяснить все факты, которые могут быть важны для следствия.

Маркус повернулся к матери убитой. Очень красивая ухоженная женщина. Элегантно и со вкусом одета. Держится как истинная леди: спокойно и с достоинством. Это было бы вполне нормально, если бы не повод, по которому они здесь находились.

«Очень странно они себя ведут, учитывая, что убили их единственную дочь. Хотя в шоковом состоянии все ведут себя по-разному. Многие просто впадают в ступор. Возможно, это из-за сильнейшего стресса», – предположил Маркус Добберт.

– А что скажете вы? – обратился он к матери.

– Рано утром, в шесть утра, я вылетела на частном самолете в Молдову, в Кишинев. Из дома выехала где-то в четыре двадцать.

– Кто-то может подтвердить, где вы находились в момент с четырех двадцати до шести утра, то есть до момента вылета?

– Да, в аэропорт меня отвез водитель, и он же проводил меня до самолета. И потом персонал аэропорта. Я проходила паспортный контроль, досмотр багажа, регистрацию…

– Как так получилось, что вы вылетели именно в этот день? – Маркус сделал акцент на слово «этот», чтобы не произносить слово «убийство».

Тут вступил Димитрий Чиолак:

– Жена очень часто летает в Молдову по вопросам бизнеса. Как я уже говорил, Марта ведет всю бухгалтерию. Поездка была запланирована заранее, мы не знали, что случилось с Ариной.

– Почему вы не заявили о пропаже дочери спустя две недели?

Отец откашлялся, глотнул воды из бутылки, которую держал в руках. Было видно, что он подбирает слова.

– Видите ли, мне не хочется об этом говорить сейчас, но у Арины много лет были проблемы с наркотиками. Она могла сказать, выходя из дома: «Приду через полчаса», и вернуться через две недели, а то и больше. Нам с женой не показалось странным ее исчезновение, поэтому мы и не заявили в полицию. Подумали, что загуляла в очередной раз со своими подружками.

– У вас есть предположения, кто мог убить вашу дочь? У вас есть враги? Может быть, вашей семье или Арине кто-то угрожал в последнее время?

Димитрий тряхнул головой.

– Нет. У меня нет врагов, и никто мне не угрожал, как и членам моей семьи. У меня, как бы это сказать, очень обычный бизнес. В собственности компании находятся жилые и коммерческие помещения, и мы сдаем их в аренду. Какие тут враги? Арине тоже никто не угрожал. Она была очень добрая, открытая девочка, ее все любили.

– У вашей компании или у вас лично есть долги?

– Нет, слава богу, нет.

– А должники? Есть ли у вас должники?

Мужчина опять покосился на жену, а та, как и в предыдущие разы, еле заметно кивнула. Маркуса стала раздражать эта игра в гляделки.

– Нет, должников у нас нет.

Зашел Дирк Котман, в руках он нес пакет.

– Маркус, вот вещдоки для опознания.

– Спасибо, Дирк.

Маркус взял пакет и вынул из него часы, кольца, браслеты и сумку. Он разложил все это на столе.

– Вы узнаете эти предметы?

Ответа не последовало. Отец закрыл лицо руками и заплакал. Мать сидела все так же неподвижно, только плечи подрагивали от сдерживаемых рыданий. Димитрий вновь достал платок и вытер глаза.

– Да, это вещи Арины. Если не возражаете, мы пойдем. Слишком тяжелый для нас день.

– Да, конечно. Только ответьте, пожалуйста, на последний вопрос: во что была одета ваша дочь,