Все матери ненавидят меня - Сара Харман

Тревожный звоночек. Алфи? Алфи Рисби?

– Вот же черт!

Слышен топот со стороны лестницы, мистер Демпси громко возмущается насчет матери, которая «ворвалась без разрешения». Протягиваю Дилану руку и помогаю встать.

– Идем.

Тут в туалет врывается красный как рак мистер Демпси.

– Ага! – торжествует он. По его широкому мясистому лицу стекает пот. Он встает посреди прохода.

– Пустите, – холодно велю я.

– Вы с ума сошли? Полиция допрашивает всех, кто…

– С дороги, – я наклоняюсь и шепчу ему в ухо: – Или закричу.

Мистер Демпси удивленно вскидывает голову.

– Что? Вы мне угрожаете? Вы… Вам не давали разрешения забирать сына, – запинается он, однако пропускает нас.

Жестом прошу Дилана передать мне рюкзак и закидываю его себе на плечо.

– Идем! – велю я и сбегаю вниз по лестнице, держа Дилана за руку и стараясь не запнуться о вытянутые ноги его одноклассников в серых брюках.

– Я сообщу в полицию! – кричит нам вслед мистер Демпси.

Толкаю тяжелую дверь с надписью «Служебное помещение» в конце коридора. Мы на школьной кухне; всюду блестящие металлические поверхности и пластиковые подносы.

– Здесь же есть служебный вход, правильно? Через который продукты загружают? – сердце по-прежнему бешено стучит. Интересно, Дилан видит, как мне страшно?

– А я откуда знаю? – он пожимает плечами. – Я сюда раньше не заходил.

Мой взгляд мечется по посудомоечным машинам, ведеркам с моющим средством, огромным бутылям с кетчупом и горчицей, держателям для салфеток. А вот и мигающий зеленый знак «ВЫХОД». Слава богу!

Опять хватаю Дилана за руку.

– Идем.

На улице только начинает темнеть. Мы вышли к зоне разгрузки рядом с парковкой для персонала и теперь стоим молча. У меня на спине до сих пор рюкзак Дилана, я сжимаю его потную ладошку. Отпускать страшно, да он и не возражает. С другого конца школы доносится вой сирен и крики. Кто-то говорит в рупор.

Мы медленно обходим здание. Чем ближе к главному входу, тем громче стучит сердце. Я жду окрика, твердой руки на плече – нас вот-вот заметят и остановят. Но нет, ничего подобного. У дверей собралась толпа, полчища репортеров окружили школу, как муравьи – крошки после пикника. Двое полицейских поднялись к мисс Айви на ступени, а третий, бородатый, обращается к толпе монотонным голосом, чтобы не вызвать еще больший переполох:

– Дамы и господа, идет расследование…

Я поторапливаю Дилана, но он вдруг останавливается и смотрит по сторонам.

– Куда это ведут маму Алфи?

Следую за его взглядом и вижу на тротуаре перед школой нечто бесформенное. Различаю одежду, светлые волосы и тонкие, содрогающиеся руки и ноги. Раздается пронзительный плач. Не сразу понимаю: это человек. Клео. Двое полицейских, мужчина и женщина, пытаются поднять ее с тротуара.

Сердце у меня замирает, к горлу подкатывает тошнота.

– Давай, – тяну Дилана в сторону улицы. – Уходим отсюда.

Жители элегантных домов у школы понемногу включают свет, и по тротуару разливаются лужицы теплого сияния, а незанавешенные окна превращаются в маленькие театры: вот мама помогает ребенку с уроками, вот мужчина режет овощи, вот мальчик играет на фортепиано. Им невдомек, какая трагедия разыгрывается неподалеку.

Останавливаюсь на секунду и изучаю лицо Дилана. Оно бесстрастно, равнодушно. Судя по виду, он не слишком расстроился. А чего ему расстраиваться? Сын замечает мой взгляд.

– Мам, я…

Прижимаю палец к губам.

– Ни слова, пока не придем домой. Потом все расскажешь.

Сохраняю на лице спокойствие, шагаю неспешно. И все же безмерное облегчение сменяется другим чувством – у меня сосет под ложечкой, как после прыжка с трамплина. Пропал мальчик, а я умыкнула сына прямо под носом учителей, репортеров и полицейских. О чем только думала?!

Крепче стискиваю руку Дилана, сжимаю пальцами потную ладошку.

Жив. Здоров. Невредим.

8

Шепердс-Буш

Пятница, 16:23

Когда наконец приходим домой, у меня так трясутся руки, что я не попадаю ключом в замочную скважину. У Дилана лопается терпение, и он сам открывает дверь («Ой, мама, давай я!»).

Знаю, что нужно делать. То же, что любая хорошая мать: поставить чайник, усадить сына на диван и обо всем расспросить. Гоню себя на кухню, но тело будто отлито из свинца, а к рукам и ногам привязаны гири, которые тянут меня на морское дно. Не предлагаю чай с печеньем, а лежу на диване лицом вниз. Глаза сами закрываются.

Дилан идет на кухню и наливает себе воды.

– Можно сходить к мистеру Фостеру?

– Мистеру Фостеру? – тупо спрашиваю я.

Дилан ставит кружку.

– Ага. У него есть сверчки для Греты. У нее скоро спячка.

Я сейчас прямо ненавижу его черепаху. Привстаю с большим трудом – будто «Титаник» со дна поднимаю.

– Шутишь?

– Нет, – невозмутимо отвечает Дилан.

Разумеется, нет. Мой сын всегда говорит буквально.

– Садись, – велю я и хлопаю по дивану. – Рассказывай, что сегодня случилось.

Сначала он вроде бы хочет сесть. Потом вдруг хмурится и швыряет кружку об стол; та разбивается на сотни крохотных осколков.

– Ты все портишь! – он убегает в комнату и хлопает дверью.

Пусть идет. Достаю совок с метлой и собираю осколки. День был адский, тут любой сорвется.

Телефон гудит, пока ставлю метлу в шкаф. Сообщение от Уилла.

Видел новости. Что у вас там?!

С Диланом – ничего, – отвечаю я.

На экране три точки. Уилл печатает.

Буду в 6. Собери его.

* * *

Закончив подметать, на цыпочках подхожу к комнате Дилана и стучу в дверь. Он сидит на разобранной кровати и смотрит куда-то вдаль.

– Макароны с веганским сыром на ужин, как тебе мысль?

Дилан качает головой. Я изучаю его лицо, ищу подсказки. Мягкие щеки напоминают о малыше, которым он был совсем недавно, как будто пять минут назад. Скольжу взглядом по графическим романам Геймана о Никте Оуэнсе, по охапкам кое-как собранного и забытого белья, по навороченному телескопу (подарок Уилла – явно намек на то, что из нашей квартиры звезд нормально не увидеть).

– Слушай, Дил, ты ведь знаешь – я на твоей стороне.

Он кивает, не поднимая глаз. Сажусь на разобранную кровать, провожу рукой по мятой простыне с космонавтами. Грета, не мигая, наблюдает за мной из террариума.

– Мне нужно знать, что сегодня случилось.

Я жду. Рассказ вырывается из сына отрывками.

– Мы поехали. В заповедник, – монотонно бубнит Дилан.

Представляю, как мальчики в резиновых сапогах бродят в грязи по колено среди болотных растений, шагают мимо заброшенных водоемов и засидок, из которых наблюдают за птицами.

– Так, ясно.

– Мистер Макгрегор разделил нас на пары, выдал по биноклю – следить за редкими выпями, – голос