Ну и семейка - Марина Серова

— И не говори! Неприятная такая девчонка, дерзкая! Думает, если жениха крутого имеет, то все можно? Я недавно перевелась из другого потока. Пока присматриваюсь. Вот и удивилась, по тебе же видно, что ты умненькая, а Мила же эта явно пустышка.

Галя зарделась, ее видно никогда раньше никто не хвалил, хохотнула, доела булку и продолжила:

— Не смеши! Тоже мне крутой! Милка хоть и делает из своего романа тайну, врет всем, что жених крутой байкер, что у него денег много, да только это все неправда! Все уже знают, что она с Генкой-хулиганом хороводится! Втрескалась в него по уши! И мотоцикл ей папочка богатый подарил, так что это она его, а не он ее катает! А еще говорят, что он с плохой компанией связан, уже и на учет его поставили, вот Милка и скрывает от всех своего женишка неблагополучного.

Я сделала круглые глаза и продолжила:

— Да ты что? Ну дает Милка! А Генка-то этот тоже у нас в университете учится? В какой группе? Жутко интересно! С кем такая заноза встречается, хоть бы глазком посмотреть! Он, наверное, очень красивый, раз она на него запала…

Галя, довольная, что у нее наконец появился собеседник, тут же выдала все, что знала:

— Как же, учится он! Милку и то держат тут только потому, что папаша ее спонсор и все покупает для универа! А так бы отчислили давно за двойки и прогулы. И Генка туда же. Только у него мать бедная, денежек нет хвосты сыночка закрывать. Вроде его то ли уже отчислили, то ли вот-вот. Он и не ходит на пары. И не красивый он вовсе, тоже нос задирает, все бандану свою нацепит с черепами и носится как угорелый. А живет возле площади Ленина, в девятиэтажке напротив, там еще во всю стену граффити. Я случайно видела, как они там с Милкой миловались.

Я попрощалась с Галей и потирала руки. Вот и чудненько, теперь я знаю, где живет наш женишок. А это уже половина успеха. Чует мое сыщицкое сердце, есть там какая-то тайна. Не зря же Мила так тщательно скрывает свою с ним связь. Покидая стены университета, вспомнила свои беспечные годы учебы с ностальгией. Какое же классное было время! Ни забот, ни хлопот, знай себе учись да веселись!

Нужный адрес я нашла без проблем, такой дом у нас один в городе, на его стене изображен воин времен Великой Отечественной войны. Вот бы еще у кого разузнать подъезд и квартиру, где живет этот Генка. А там уже придумаю предлог, чтоб к ним попасть.

На лавочке, греясь на солнышке, сидели две пожилые женщины, о чем-то увлеченно беседуя. Обсуждали погоду, у кого, где и что ломило, цены на продукты, в общем, самые важные для них вопросы.

Я приостановилась и ухмыльнулась, пожалуй, с них и начнем.

Между прочим, это самая лучшая агентура, если их разговорить, то можно немало интересного услышать об обитателях дома, привычках и пороках людей. Таких бабулечек хлебом не корми, дай только возможность обсудить кого-нибудь.

А на газоне возле дома явственно был заметен свежий глубокий след колеса мотоцикла, который при развороте повредил растущие тут цветы.

— Кто же это такую красоту испортил? — сделав вид, что меня это беспокоит, обратилась я к старушкам. Жалко как, такие цветы красивые были! Закинула я удочку почти наугад, и это тут же сработало. Женщины оживились и принялись обсуждать:

— Так известно кто! Да это Генка Афонин, шалопай и хулиган местный, из тридцать шестой квартиры, — немедленно включились бабушки в разговор. — Никакого сладу с ним, паршивцем, нет! Ночь-полночь, а он все на своем мотоцикле тут рассекает, спать не дает! А то с дружками в беседке так горланит, колонку вынесут, пиво пьют, матерятся, шум, гам стоит.

— Что, такой противный, и управы на него нет? А родители куда же смотрят! Безобразие, конечно, так по-свински себя вести. Люди сажали цветочки, старались, душу вкладывали, а кто-то вот так растоптал их, — сочувственно спросила я, специально подливая масла в огонь, который тут же разгорелся.

— А какая управа на этого хулигана? — возмущались мои собеседницы. — Говорили ему, да разве ж теперь молодежь старших уважает и слушает! Просили по-человечески, не подъезжай вечером к самому подъезду, останавливайся на улице, там свою девицу и высаживай. Да ему, что об стену горох. Там и девка такая же, в носу серьга, волосы как у Мальвины, то ли синие, то ли что, — чучело какое-то! Два сапога пара. Вон, мать-то, Сидоровна, воет уже от такого сына, да ничего поделать не может! Извелась вся, бедная. И в армию его, негодяя, не заберут, хотя бы годик отдохнуть нам здесь.

Ненавязчиво спросив, где же живет эта Сидоровна со своим непутевым сыном Генкой, я узнала адрес.

Теперь нужно как-то переговорить с этой Сидоровной. Кем же представиться? Попытаюсь-ка я у Марины выведать, что собой представляет Генка, ухажер ее падчерицы.

— Генка? — переспросила Марина, когда я позвонила ей. — Отморозок тот еще! Заканчивает университет, если не отчислят, в этом году диплом, да только ему на занятия плевать, рокер недоделанный! Всех в округе эта банда уже достала, гоняют по улицам с диким ревом, девок своих катают! Я их однажды видела, у этого Генки глаза будто стеклянные, явно на каких-то препаратах, неадекватно себя ведет. И эта дура, Милка, вцепилась в Генку как клещ, говорит, люблю его! На этой почве сколько скандалов было у нее с Сашей моим, не перечесть. Упрямая как осел! Саше за работой ей внимания некогда было особого уделять, а меня она и в образ видеть не хочет, с первого дня невзлюбила меня. Я ведь сначала хотела по-доброму с ней, да куда там: что не скажу, все фыркает! Она мне всю жизнь тут отравила, да и Сашу извела до невозможности. Так-то он мужчина крепкий был, не пил, в меру возможности спортом занимался. Да и он перед своей смертью уже не выдерживал скандалов с Милкой, приходилось пить успокоительные, сердце стало шалить, давление скакало. Вот что эта стерва с отцом-то родным сделала, она его довела до смерти! А теперь, посмотри-ка, ищет, кто виноват!

Общение со старушкой и разговор с Мариной только укрепили меня в мысли, что надо подобрать ключик к матери Генки и поговорить с ней о сыне. Потому как пытаться вывести на разговор самого Гену явно было делом безнадежным! Не станет он вот так просто мне о своей любви