Венец карьеры пахана - Евгений Сухов

Будто огромная хищная рыба водолаз мелькнул на поверхности темно-серым костюмом, а затем вынырнул уже у берега. Ухватившись за выступающий валун, он осторожно, стараясь не ободрать костюм об острые камни, поднялся по импровизированным ступенькам и направился прямиком к майору.

Сняв маску и расстегнув костюм, он спросил, ни к кому не обращаясь:

— Закурить найдется?

Никита протянул ему сигарету. И когда аквалангист сунул ее в уголок рта, чиркнул зажигалкой и поднес огонек к его губам. Выглядел водолаз странно, даже как-то растерянно. Сделав первую затяжку, он спросил, обращаясь к Никите:

— Значит, ты, говоришь, «Нива»?

— «Нива», светло-серого цвета, — откликнулся Никита. Тон водолаза показался ему странным.

— Твой приятель был в машине один?

Никита удивленно посмотрел на водолаза.

— Да. Я уже рассказывал.

Кончики пальцев у водолаза слегка подрагивали. И, поди, пойми, в чем тут причина, — не то холод его одолевает, не то реакция на нервное возбуждение.

Водолаз повернулся к майору.

— Видел две «Нивы». Одна светло-серого цвета, в салоне один покойник. Машина упала на третью ступень серпантина, лежит на самом краю. Но она обязательно свалится дальше, очень неустойчиво держится. А вот немного ниже еще одна машина, тоже «Нива», но темно-зеленого цвета. В ней четыре мертвяка сразу.

— Ни хрена себе! — невольно вырвалось у опера.

Водолаз и вправду замерз. На гибкой мускулистой шее проявились мурашки. А может, это все-таки от увиденного зрелища? Сделав глубокую затяжку, он выдохнул в сторону дым, и ветер, свирепея, разметал его в клочья.

— Вот такие дела, — протянул водолаз безрадостно.

— Что за вторая машина? Расскажи о ней.

Водолаз неопределенно повел плечом.

— «Нива» как «Нива»… Окна у нее закрыты. Внешних повреждений как будто не наблюдается. Хотя там на самом дне муть, и увидеть что-то конкретно трудновато. Но людей в машине я рассмотрел. Все четверо — мужчины. У каждого в черепе по дырке. Машина с московскими номерами.

— Ах, вот оно что, — задумчиво протянул майор. И, повернувшись к Зиновьеву, спросил: — Ты ничего не знаешь об этой машине?

— Какого, вы говорите, она цвета? — Никита почувствовал, что голос у него напрягся, в нем зазвучали интонации, о которых прежде он и не подозревал.

Водолаз перебросил языком сигарету в противоположный угол рта и с интересом посмотрел на Никиту.

— Скорее всего, темно-зеленого цвета. Но однозначно сказать трудно, все-таки вода.

— Кажется, я знаю, что это за машина. Месяц назад к карьеру подъезжали ребята из Москвы, славные такие… Много шутили. В камнях неплохо разбирались. Простояли рядом с нами лагерем пару дней, вон у того уступчика, — показал Зиновьев на небольшую каменистую возвышенность. — Потом как-то сразу собрались и уехали.

— А они ничего не сказали?

— Один из них как-то обмолвился о том, что где-то километрах в пятнадцати отсюда нашли небольшую шахту, вроде там изумруды… Они хотели ее посмотреть.

— Не шутили?

— Кто их знает, хита очень ревнива к чужим успехам. Но, честно говоря, не думаю, чтобы все это было правдой. Все шахты известны, даже самые маленькие из них, добыча на которых приостановлена. А добывать без взрывов большие партии изумрудов невозможно. Ведь как достают «зелень»… Находят изумрудосодержащую породу, взрывают ее, потом на вагонетках вывозят на поверхность, где уже отбирают «зелень».

— Значит, никаких взрывов не слышали?

Никита отрицательно покачал головой.

— В нашем районе точно никто не взрывал, иначе грохот был бы слышен на всю округу.

— Но ведь это, может быть, какая-то небольшая жилка, — возразил майор. — Для этого достаточно одной только кирки. Знай долби себе! — слегка сощурив глаза, добавил он.

И опять майор был прав. Опер был из тех людей, кто способен вникнуть в дело основательно, погрузиться в него целиком, не пропуская при этом ни одной значимой детали. А что если он совсем не тот человек, за кого себя выдает? Чего ради обыкновенному оперу из убойного отдела вникать в тонкости горного дела? Специальной терминологией владеют люди из четвертого отдела ФСБ, занимающегося сырьем и драгоценными камнями.

— Это еще не все, — вновь вступил в разговор водолаз. — На самом дне находится еще машины. — И предупреждая возможный вопрос, он добавил: — Я насчитал девять. Но не исключено, что их больше. Они просто свалены друг на друга.

— Ничего себе, — ахнул майор. — Можешь сказать, как давно они там находятся?

Щеки водолаза порозовели, понемногу он приходил в себя.

— Некоторые машины лежат там действительно очень давно. Они уже покрылись илом, а вот другие утоплены совсем недавно.

— Трупы в них были? — напряженно спросил майор.

— Во всяком случае, в трех из них были точно.

Прозвенел мобильный телефон, вытащив его из кармана, Журавлев раздраженно прокричал в аппаратик:

— Ну и где там подъемный кран?! Выехал… Да он уже полчаса как здесь должен быть! — Щелкнув крышкой, он сказал водолазу: — Предстоит сегодня работенка!

— Мне одному не справиться.

— Вместе с подъемным краном должны прибыть еще двое аквалангистов. Как чувствовал ведь!

— Тогда дело пойдет, — удовлетворенно кивнул водолаз.

Никита ощущал себя в их присутствии совершенно лишним. Самое время отойти незаметно в сторонку. В конце концов, свое дело он выполнил, сообщил куда следует, пора возвращаться к своим делам. Не целый же день ему на покойников смотреть!

Но, по всей видимости, у майора Журавлева на его счет были совершенно иные соображения. Не замечая некоторой нервозности Зиновьева, он вдруг спросил:

— Вы сообщили о смерти вашего приятеля его родным?

Вопрос прозвучал упреком, и Зиновьев невольно поежился. Дело обстояло несколько сложнее — с Антоном они не были закадычными друзьями. Их связывало только несколько общих знакомых, да нынешний полевой сезон, проведенный в поисках камней. Всего лишь какой-то год назад они даже не подозревали о существовании друг друга. О своем компаньоне Зиновьев знал немного, разве только то, что проживал тот где-то на окраине Екатеринбурга вместе с сестрой и матерью.

— Нет. Я ведь даже не знаю, где он живет, — помявшись, виновато признался Никита. — Сообщите лучше вы. Вам ведь все равно положено это делать.

Майор как-то странно посмотрел на Зиновьева и подтвердил свое согласие сдержанным кивком.

— Хорошо. Вы мне можете ответить еще на один вопрос?

— Куда же я денусь? — пожал плечами Никита.

У карьера понемногу стал собираться местный народ, но через красную матерчатую полоску, которой было оцеплено место происшествия, никто не переступал. Все с интересом поглядывали на карьер.