Крысятник - Евгений Сухов

На девушке красовалась атласная пижама, смахивающая на борцовское кимоно. Но даже свободный покрой не мог утаить огромного бюста, который вызывающе маячил в разрезе подпоясанной рубахи. Груди отзывались на каждое движение Венеры волнующим подрагиванием.

— Нельзя, конечно, назвать нас подругами, — при этих словах на ее капризных губах промелькнуло заметное неудовольствие, — но общались мы с Людмилой частенько. То она ко мне зайдет, то я к ней загляну. По — соседски.

— А вы не могли бы сказать, где она работала?

— О себе она ничего не рассказывала, но деньги у нее водились всегда. Могла даже одолжить под небольшой процент. Мне приходится частенько выезжать в Европу, и я к ней не однажды обращалась. Да что там я! — махнула Венера рукой. — К ней за деньгами со всего дома бегали! Все знали, что она была не бедная. Я у нее спрашивала, чем она занимается, но Люда только отшучивалась или отмалчивалась.

— Она все время так рано уходила из дома?

— Всегда!

— Девушки часто делятся между собой душевными тайнами. Может, вы знаете ее поклонников?

В глазах Венеры промелькнуло что-то неприязненное, когда она процедила:

— Имелся у нее один друг сердечный… Семеном его зовут.

— Она вам о нем сама рассказывала?

— Я и без нее этого Семена знаю как облупленного. Когда-то он был моим… кавалером, так скажем. Они у меня и познакомились.

— Ах, вот как! — оживился Шибанов, бросив быстрый взгляд на сотрудника. — И где же нам найти этого кавалера Семена?

— А чего его искать? — фыркнула Венера, заталкивая излишне оголившиеся груди за пазуху. — Он живет в соседнем доме, прямо напротив, квартира тридцать шесть.

Михаил, упершись ладонями в подлокотники кресла, поднялся:

— Вы не будете возражать, если мы к вам еще зайдем для уточнения некоторых деталей?

Венера тоже встала, утвердительно тряхнув бюстом:

— Всегда буду рада таким гостям…

Время уже перевалило за полдень, и Михаил с нежностью вспомнил жареную курицу, которой угощали пассажиров на борту самолета. Хорошо бы взбодриться чашечкой крепкого кофе да проглотить хоть что-нибудь.

Шибанов, будто угадав мысли майора, неожиданно предложил:

— Там у меня в машине кофе есть в термосе и колбаса сырокопченая. Может, перекусим?

— Позже, — стойко переборол в себе искушение Михаил и направился к соседнему дому.

Нужная квартира обнаружилась на самом верхнем этаже. Угловая. На лестничных перилах была закреплена консервная банка, доверху забитая окурками. Присоединив к ним свою сигарету, Михаил нажал кнопку звонка. За дверью заверещало, как будто там потревожили голосистую канарейку. От повторного звонка воображаемая птица забилась в истерике. Казалось, еще чуть-чуть — и она вырвется на волю, проломив металлические прутья клетки.

— Неужели никого нет? — огорчился Михаил.

— Попробуй еще раз, — попросил Шибанов. — Очень не хотелось бы тащиться сюда опять из-за одного свидетеля.

Неожиданно в квартире послышался шорох. За дверью что-то грюкнуло, задребезжало, а потом раздалось приближающееся бормотание.

Дверь открылась минуты через две. Долго скрежетал отворяемый замок, бряцала стальная цепочка. В проеме показалась кудлатая непричесанная голова. Стоявший на пороге мужчина разлепил веки и пьяно поинтересовался:

— Вы кто?

— Мы из милиции, — бесстрастно ответил Михаил.

— Какого дьявола?! — вырвалось у мужчины, но он тут же спохватился и виновато потупился: — Ах да… Вы по поводу Людочки…

— Пройти можно?

— Проходите… только у меня того… беспорядок полный. Не ждал я гостей. Если бы знал, что такие люди заявятся, так непременно бутылки бы в угол сгреб. Вы, господа милиционеры, смотрите не расшибитесь ненароком, — попросил кудлатый хозяин, — мне из-за вас на нарах куковать ой как не хочется.

— А что, приходилось уже? — усмехнулся Михаил.

— Было дело по молодости, — устало произнес кудлатый, зашаркав огромными шлепанцами в комнату.

Квартира находилась в таком же беспорядке, как и ее хозяин. На столе в центре комнаты стояло две дюжины пивных бутылок, на табуретке — чехонь, нарезанная крупными ломтями. Повсюду рыбья чешуя, даже на экране телевизора. Кудлатый поднял с пола пивную бутылку, убедился, что она пуста, и брезгливо отбросил ее в сторону. Стекло звонко звякнуло о батарею.

— Горлышко откололось, — заметил Михаил.

— А хрен с ним, — отмахнулся хозяин квартиры, — невелика потеря, стеклотару я не сдаю. Возраст не тот и положение тоже. — Он важно хлопнул себя по груди, как будто вместо засаленной майки на нем ладно сидел безупречный фрак.

Михаил осторожно отодвинул ногой груду пустых бутылок, которые покатились во все стороны с возмущенным перезвоном.

— Как вас зовут?

Кудлатый неожиданно предложил:

— Давайте без китайских церемоний. Зовите меня просто Семеном.

— Договорились, — улыбнулся Михаил. — Какие у вас были отношения с Людой, Семен?

— Оп, и сразу за горло аккуратными милицейскими пальчиками! Браво, господа, поздравляю. О-очень хороший вопрос. Считайте, что я внутренне содрогнулся и в моих жилах от неприятного ожидания застыла кровь. — Семен похлопал себя по карманам, выудил мятую пачку, достал оттуда полупустую сигарету, чиркнул зажигалкой. Пламя охотно сжевало сразу половину сигареты, а кудлатый, с наслаждением наполнив легкие дымом, выпустил серую клубящуюся струю в сторону, после чего взялся пространно отвечать на вопрос: — Отношения у нас с Людмилой были самые простые — то я сверху, то она… Но хочу предупредить сразу все ваши глупые вопросы — я ее не убивал!.. Зачем? Люда была славная баба, с такой и за столом посидеть приятно, и в постели поваляться. Баб в своей жизни я поимел предостаточно, но ни с одной из них мне не было так хорошо. Так посудите сами, с какой стати я лишил бы себя удовольствия? — Семен затянулся опять. В этот раз выпущенная струйка дыма была направлена между заинтересованными лицами оперативников. — Ах да, конечно, я забыл, с кем имею дело… Вам в первую очередь нужны факты, доказывающие, что я не имею никакого отношения к убийству. Если их нет, то я автоматически попадаю в число подозреваемых… Так вот, я заявляю вам, что не виделся с Людмилой целую неделю. Разругались, знаете ли. Заявляюсь к ней, а она из подъезда с каким-то хахалем выходит. Я ей, признаюсь, не очень лестные слова тогда сказал. Ты что, дескать, курва, нас по графику, что ли, принимаешь? А она ка-ак врежет мне сумкой по физиономии!.. Вот, полюбуйтесь, — ткнул Семен себя пальцем в щеку, — до сих пор царапина осталась. Это она защелкой. Фыркнула, как кошка, хахаля под локоток — и шасть мимо!.. Вот я и загудел. — Он широким жестом указал на завалы бутылок в комнате и вздохнул. — Говорил же я ей, давай вместе жить, так нет! Упрямая была неимоверно. Если бы согласилась, то живой бы осталась.