Джип из тыквы - Елена Логунова

– Ма… Мое имя Вера, – отвечаю я.

– А в карточке написано Мария, – недоумевает наблюдательная девочка.

– Мария-Вера, – находчиво выкручиваюсь я. – Двойное имя.

– Как Хуан-Карлос и Хосе-Игнасио? Должно быть, когда вы родились, ваша мама фанатела от мексиканских сериалов, – смеется Лариса.

– Вряд ли, я должна быть постарше, – говорю я, потому что знаю, что «Просто Марию» показывали в девяностом году, а мне, наверное, уже за тридцать.

– Вы не знаете, сколько вам лет?

Я внимательно смотрю на Ларису.

Она уютно светится теплым желтым светом, как ночничок в детской комнате – никаких отрицательных эмоций, только спокойное любопытство и дружелюбие.

Я ей симпатична.

А мне так нужен друг!

– Я не помню, – признаюсь я. – И… хотите, я вам все расскажу?

Спустя час мы сидим на кровати – я на одном конце, Лариска – на другом. Между нами – поднос с остатками роскошного ужина и Ларин компьютер-планшет.

– Ерунда, в Интернете найдется абсолютно все, просто быть того не может, чтобы что-то не нашлось! – приговаривает она, тюкая пальцем по сенсорному экрану.

Палец то и дело промахивается, открывая то рекламу нового средства от диареи, то страничку элитного спа-салона, и Лариска смешно чертыхается, а я хохочу.

Мне давно уже не было так весело! Что, интересно, пузырилось в нашем шампанском – веселящий газ?

Моя новая подружка – яркий представитель поколения, для которого компьютер – неотъемлемая часть жизни, а Интернет – более комфортная среда обитания, чем реальность.

– Если ты общалась с Валентином и Максом еще до аварии, значит, у вас была своя компания, компания – это общие знакомые, а знакомых проще всего искать в соцсети, – объявляет Лариска, сочувственно выслушав мою драматическую историю. – У тебя есть свой профиль на Фейсбуке?

– У меня там даже своего фаса нет! – хихикаю я.

– Зайдем через меня, – не тушуется компьютерный гений.

Я не знаю фамилию Валентина, но Макс мне свою называл – он Ребров. Я, признаться, уже примеряла эту фамилию к себе и нашла, что сочетание «Мария Реброва» звучит как-то слишком по-библейски. Впрочем, «Вера Реброва» в этом смысле еще хуже, что было бы огорчительно, если бы я по-прежнему собиралась за Макса замуж.

– Так, вот тебе все-все Максимы Ребровы русскоязычного Фейсбука, – у Лариски наконец получилось попасть в нужную кнопку. – Смотри, который из них твой?

– Этот, – показываю я.

Боже, сколько на свете Максимов Ребровых! Кто бы мог подумать! Зачем?

Одного Макса хватило, чтобы скомпрометировать их всех.

– Этот, этот, – приговаривает Лариска, нацеливая палец на физиономию моего знакомого.

Лучше бы она его кирпичом приложила, ей-богу…

– Вот! Смотри сюда, это все его друзья на Фейсбуке! – Лариска открывает новый набор фотографий и передает мне планшет. – Может, и ты здесь есть? Или еще кто-то знакомый?

Я внимательно рассматриваю лица на снимках. Общительный парень, этот Макс Ребров! Триста с лишним человек в друзьях, толпа народу!

К сожалению, меня среди них нет.

– А жаль, – сокрушается Лариска. – Из профиля в соцсети мы бы о тебе все-все выяснили! Но хоть кого-то, кроме Макса, ты узнаешь?

– Вот, кажется, знакомое лицо, – указываю я на девушку.

И, чтобы скорее развеять свои сомнения, открываю ее страничку.

– Тамара Кондратьева! – обрадованно читает Лариска. – Так ты ее знаешь?

А я разочарована. Тамара Кондратьева – это медсестра из больницы!

– Симпатичная, и фигурка ничего, – не замечая моей реакции, оживленно комментирует Лариска. – Смотри, какая футболочка – от Шанель!

Я расстроена и тупо смотрю на розовую шанелевскую футболочку с таким же безразличием, с каким смотрела бы на серый ватник лесоруба.

– Со стразиками! – восхищается Лариска и максимально увеличивает фотографию.

И тут я замечаю: со стразиками и с алым пятнышком помады на вороте!

Что такое?!

Святой кутюр, да это же та самая футболка, что висит в шкафу у Макса!

Якобы моя!

Во мне просыпается живейший интерес:

– А ну-ка, давай еще снимки посмотрим, поглядим на другие наряды Тамары!

В отличие от меня (если верить Максу), медсестричка очень любит фотографироваться. Вскоре мы находим ее фото в голубых джинсах с вышивкой. Серо-синего трикотажного кардигана я, правда, не увидела, но два попадания из трех – это, по-моему, серьезно.

Значит, Макс и в этом мне соврал – никаких моих старых вещей у него не осталось, в шкафу под видом моих одежек висят поношенные тряпки медсестры Тамары.

«То-то она ревновала!» – подсказывает внутренний голос, и я вспоминаю: а ведь точно!

То ядовитое болотно-зеленое свечение – это же была ревность! И еще она мысленно назвала меня тупой страшилой!

Вот мерзавка.

И Макс мерзавец – притворялся влюбленным в меня, а сам завел шашни с медсестрицей.

– Ладно, с этим все понятно, – говорю я, закрывая для себя неприятную тему.

– Может, еще что-нибудь поищем? – предлагает Лариска.

Она расстроена тем, что не смогла мне помочь. Прямо синяя вся – в смысле, светится синим.

Хорошая девочка.

– Может, и поищем, – задумчиво тяну я. – Есть еще одно имя или фамилия…

Тугарин.

Отвратительный Валентин говорил омерзительному Максу: мол, Тугарин тебе вагон денег подбросит.

– Тугарин, – произношу я вслух. – Поищи, пожалуйста, Тугарина.

– Да я и так знаю: Тугарин-змей! – машет рукой Лариска. – Главный враг богатыря из мультика!

– А если не из мультика?

Лариска ныряет в Интернет, шустро находит с десяток Тугариных не-змеев и удивляется:

– Надо же, а это, оказывается, человеческая фамилия, и не такая уж редкая! Тебе какой Тугарин нужен?

– Богатый, – подумав, отвечаю я.

– Тогда этот! – через пару минут заключает мой интернет-эксперт. – Матвей Тугарин, владелец РТК. Он богаче всех, и не только среди Тугариных.

– РТК – это Российская Транспортная Компания? – уточняю я и не могу сдержать радости. – Вагоны! Точно! Это мой Тугарин!

– В каком смысле – твой? Он тебе кто? Родня?! – Лариска восторженно ахает. – Слу-у-ушай, Верка! А что, если ты его дочка? Принцесса транспортной империи! Может, папа Тугарин тебя потерял, а теперь ищет, вы воссоединитесь, и станешь ты богатой-пребогатой наследницей огромного состояния! Только обещай, что и тогда мы останемся подружками!