Черная принцесса - Марина Серова

И она с неким вызовом посмотрела на меня и на всех остальных.

– Я поняла, – сказала я.

– Ну, а мы уже говорили, что были вместе, – напомнила Надя. – У Сергея дома, я там ночевала. Могу даже сказать, что мы делали – телевизор смотрели, вина немного выпили, потом любовью занимались, а затем уснули до утра. Сергей даже с трудом проснулся, так постарался...

Лаврентьев залился краской и быстро и смущенно закивал.

– Да, – кашлянув, уточнил он. – Я потом весь день вялый ходил, не выспался...

– Что ж, с этим все понятно, – задумчиво сказала я. – Тогда еще один вопрос – есть ли у вас какие-то предположения, кто мог убить Виталия Алексевича? Может быть, он делился с кем-то из вас своими проблемами? Может, вы слышали какие-то телефонные звонки или еще что-то? Никто не угрожал ему?

– Ну, я могу сказать только за себя, – помедлив, проговорил Алексей. – Мне он ничего такого не говорил, и ничего подозрительного я не замечал. Все вроде было как обычно. Мама? – Он повернулся к Валентине Михайловне.

– Ах, я уже говорила, что тоже ничего не знаю! – простонала та. – У меня уже сил никаких нет, просто не знаю, что думать!

– Мы вообще-то тоже ничего такого не замечали, – переглянувшись с Надей, сказала Марина. – Вроде как дела у него нормально шли. Вы бы о делах лучше с дядей Костей поговорили, они же работали вместе с папой.

– И говорить тут нечего, шалава эта его убила! – не выдержав, категорически заявила Галина Михайловна. – Бесстыжая девка! А вы вот не слушаете меня, ерундой какой-то занимаетесь...

– Я уже слышала эту версию, – остановила ее я. – Меня интересуют другие предположения.

Галина Михайловна, видимо, почувствовала себя обиженной, потому что замолчала, яростно затушила сигарету и села, поджав губы.

– А завещание уже вскрыли? – перевела я разговор на другую тему.

– Да, – встрепенулась Валентина Михайловна. – Собственно, мы и так уже знали, что там кому причитается. Во всяком случае, я знала наверняка. Виталий ведь составлял завещание при мне три года назад. Оформлял все сам, но меня, конечно же, поставил в известность. Естественно, мы и не предполагали тогда, что завещание будет вскрыто так... Так скоро, – вздохнула вдова. – Да и Виталий ничего подобного предвидеть не мог. Просто он хотел, чтобы все было в порядке, как положено. Он вообще любил порядок. Ну, и теперь эта квартира остается мне, Виталина – Наде, машина – Алеше... Акции фирмы тоже мне, деньги между детьми поровну, правда, Марине больше других – она же ни машины, ни квартиры не получила... В общем, все справедливо. Галину Виталий тоже не забыл, довольно крупную сумму ей оставил. Все-таки Галина нам столько помогала, с детьми постоянно нянчилась... К тому же она не работает, на пенсию живет.

Галина Михайловна при этих словах горестно вздохнула и пустила слезу. Дети Милентьевых сидели понурыми.

– Разве вы на пенсии? – удивилась я.

– Да, – кивнула Галина Михайловна. – Я ж работала на вредном производстве, там с пятидесяти на пенсию уходят. К тому же в последнее время на заводе работы не стало совсем, зарплату месяцами не платили. Еле-еле дотянула до пятидесяти, да ушла поскорее.

– Что ж, очевидно, на сегодня у меня вопросов больше нет, – подвела я итог. – В первую очередь мне нужно было познакомиться с вами, и это я сделала... Обещаю держать вас в курсе дела.

– Простите, а к Анатолию вы еще не ездили? – тихо спросила Валентина Михайловна. – К моему мужу первому?

– Ох, а к этому-то зачем ехать? – тут же вступила тетя Галя. – Его уж сто лет нету, и слава богу, избавились от него, от паразита! Все нервы вымотал!

– Я думаю, мне все-таки стоит с ним познакомиться, – сказала я. – Его полное имя, кажется, Анатолий Михайлович Закруткин?

– Да, – в сторону сказала Валентина Михайловна.

– А чем он занимается? – продолжала я.

– Да ничем! – категорически выдала Галина Михайловна.

– Он художник, – тихо ответила младшая сестра. – Закончил художественное училище, картины писал... Только у него что-то не получалось, но говорил, что ему здесь размаха не хватает, у нас же провинция, сами понимаете...

– Совести ему не хватает, а не размаха! – внесла свои комментарии Нежданова. – Работать не хочет, вот и придумывает ерунду всякую, для оправдания себе! И что ты, Валя, с ним церемонишься, не пойму?

– Он все-таки отец Нади с Алешей, – еще тише сказала Валентина Михайловна и, словно ища поддержки, повернулась ко мне, – правильно?

Нежданова лишь вздохнула и обескураженно покачала головой.

– Он ко мне приходил сегодня, – вдруг сказала Валентина Михайловна.

– Вот как? – немного удивилась я. – И что он хотел?

Дети разом повернули головы в сторону матери.

– Ну, он сказал, что выражает мне свои соболезнования... Просил разрешения пройти и поговорить со мной и с детьми. Я сказала, что это несколько... несвоевременно.

– Вообще нужно сказать, чтобы не приходил! – воскликнула Галина Михайловна. – Еще чего не хватало! Понятно, зачем он придет – деньги клянчить, он же думает, ты теперь вдова богатая! Не вздумай сойтись с ним снова, слышишь, Валя? – Она сдвинула брови и погрозила сестре пальцем. – А то ты можешь, он тебе голову-то заморочит, ты и растаешь! Он болтать-то хорошо может, только на это и способен.

– Галина, помолчи, пожалуйста, – поморщилась Валентина Михайловна. – Глупости какие! И потом, Татьяне совершенно неинтересно выслушивать эти наши дела.

Галина Михайловна проворчала что-то себе под нос и отвернулась. Я отметила про себя, что сестры абсолютно непохожи – ни внешне, ни характером, ни манерами. Создавалось даже впечатление, что они воспитывались в разных семьях.

Я поднялась и стала прощаться. Когда Валентина Михайловна провожала меня до дверей, я сказала:

– Если вдруг будет что-то новое, обязательно мне сообщайте, хорошо?

– Господи! – со слезами воскликнула та. – Да не дай бог еще чему новому случиться, я тогда вообще не переживу!

– Я имела в виду необязательно что-то страшное, – попыталась успокоить ее я. – Могут быть новости другого рода. А может быть, и совсем никаких.