Метод Шерлока Холмса - Джун Томсон

Вскоре я убедился в правильности своих выводов. Бартлет вышел из лавки, а я, спрятавшись за распахнувшейся дверью, смог разглядеть его с близкого расстояния. В жизни он был гладко выбрит и не носил очков, теперь же у него на лице красовались очки в золотой оправе и аккуратно подстриженные темные усики – очевидно, в таком же обличье он намеревался предстать и в день ограбления. Лестрейд ни словом не упомянул о том, что троица проводила предварительную разведку на местности, – то ли не придал этому значения, то ли жертвы не рассказали об этом. Если верно было второе предположение, это означало, что полиция снимала показания очень небрежно.

Я тут же решил, что впредь всегда буду уделять опросу свидетелей самое пристальное внимание, чтобы получить в свое распоряжение как можно больше несущественных на первый взгляд фактов, которые в дальнейшем помогут мне докопаться до истины. Знание – главный помощник сыщика, Уотсон. Мельчайшая подробность может оказаться решающей в поимке преступника[24].

Тем временем Бартлет дошел до конца улицы. Там он встретился со своей сестрой Рози и Бледнолицым Джонсоном, они торопливо посовещались о чем-то, а затем расстались. Джонсон нанял экипаж и поехал своей дорогой, Бартлеты взяли другой кэб. Рекогносцировка завершилась, все было готово для нового ограбления, которое, по моему твердому убеждению, должно было произойти в следующую субботу, примерно в половине седьмого вечера.

– Что заставило вас так думать, Холмс?

– Точно такой же вопрос задал мне инспектор Лестрейд, когда я явился к нему в Скотленд-Ярд в понедельник утром. В ответ я обратил его внимание на факты. Полагаю, существенным доказательством служило то, что Джонсон и Бартлет отправились на разведку именно в этот день и час. Кроме того, они осматривали не только лавку, которую собирались ограбить, но и близлежащую местность. Это была многолюдная торговая улица с большим количеством продуктовых лавок, а также (немаловажная, на мой взгляд, деталь!) уличных прилавков, расставленных вдоль тротуара. Кроме того, надо учесть, что большинству рабочих жалованье выплачивают в субботу вечером, после чего те с женами идут за провизией или отправляются в пивные, каковых в непосредственной близости от ювелирной лавки мистера Гринбаума насчитывалось три. Следовательно, в субботу вечером на этой улице всегда было полно народу, что позволило бы Бартлетам без труда затеряться в толпе.

Как я уже говорил, все люди, не исключая и преступников, – рабы привычки. Прежние ограбления ювелирных лавок также имели место в субботу во второй половине дня. На данное обстоятельство указывал даже Лестрейд, обсуждая со мной эти случаи, однако он не придал ему должного значения, сочтя его причудой Бартлетов – чем-то вроде хорошей приметы. Однако к суеверию это не имело никакого отношения. Бартлеты были профессионалы до мозга костей, дата и время совершения преступления обдумывались ими столь же тщательно, как и другие детали, от маскировки до выбора жертвы.

Мне потребовалось проявить некоторую настойчивость, чтобы убедить Лестрейда в правильности своего предположения. Наконец здравомыслие в нем возобладало, и он согласился с моим планом. На следующий день я сам, в сопровождении Лестрейда, отправился на разведку, чтобы определить места, где должны будут до поры до времени засесть в укрытии инспектор и шесть полицейских в штатском.

К чести Лестрейда, надо добавить, что в конце концов он поверил в мой план и принял живейшее участие в подготовке к поимке преступников с поличным; мне даже пришлось сдерживать его пыл и растолковывать, что полицейский в обличье слепого нищего у дверей ювелирной лавки только привлечет к себе ненужное внимание. Нищие, как и уличные торговцы, предпочитают работать на одном и том же месте, и внезапно появившийся чужак немедленно вызовет у остальных возмущение и подозрение.

В следующую субботу к шести часам вечера на Норт-Энд-роуд появились и тут же смешались с обычными людьми, занятыми повседневной суетой, несколько неприметных полицейских в штатском. Они разглядывали витрины, бродили по лавкам, покупали на уличных прилавках фрукты и овощи, нигде не задерживаясь и, по моему настоянию, не слишком удаляясь от лавки мистера Гринбаума.

Лестрейд тоже был здесь, его внимательные маленькие глазки так и шныряли по сторонам: он пытался удостовериться, что все идет по плану. От успеха этого дела зависела его репутация в Скотленд-Ярде, так как недавно он потерпел сокрушительную неудачу, расследуя печально известное убийство в Паддингтон-Грин, где злоумышленнику удалось выйти сухим из воды.

Я тоже шатался поблизости, рассматривая подъезжающие кэбы, так как полагал, что Бартлеты и Бледнолицый Джонсон не поедут на омнибусе, который идет слишком медленно. Я опять оказался прав. Вскоре неподалеку остановился кэб, из него вышел Джонсон с костылем и мгновение спустя исчез в толпе.

Немного погодя прибыли Бартлеты, и представление началось. Рука об руку они вошли в лавку Гринбаума: ни дать ни взять степенные супруги – Рози под вуалью и Джордж с маленькими темными усиками, в очках и при солидном котелке. Мимоходом заглянув в витрину, чтобы удостовериться, что в лавке нет покупателей, Бартлет распахнул дверь, и парочка под нестройный звон колокольчика, висевшего над притолокой, зашла внутрь.

Поскольку улик против Бартлетов у нас не было, мы с Лестрейдом условились, что арестуем их вместе с сообщником, Бледнолицым Джонсоном, уже после того, как произойдет ограбление. А пока я и один из его людей, сержант в штатском, должны будем поочередно проходить мимо дверей лавки и как бы случайно заглядывать внутрь сквозь дверное стекло, следя за развитием событий. В тот момент, когда Бартлет схватит пригоршню колец и бросится к выходу, надо будет махнуть носовым платком. Случилось так, что сигнал этот подал именно я.

Проходя мимо во второй раз, я посмотрел через застекленную дверь, и решающая сцена медленно проплыла у меня перед глазами, будто застыв во времени, как живая картина или восковые группы «Кража» и «Преступник, пойманный за руку» из Музея мадам Тюссо[25]. Я увидел мистера Гринбаума – безобидного седовласого старичка, в испуге отпрянувшего от прилавка; его потрясенное лицо напоминало древнегреческую театральную маску. Я увидел также Рози Бартлет, которая эффектным жестом приложила ко лбу руку, затянутую в черную перчатку, делая вид, что вот-вот потеряет сознание. Наконец, я увидел последнего участника этого трио, Джорджа Бартлета, тянувшего к себе горсть колец вместе с куском зеленого бархата, на который они были выложены, и собиравшегося дать дёру.