Дело Ливенворта - Анна Кэтрин

И, отступив в сторону, молодой человек сложил руки на груди.

– Святые небеса! – произнес грубый голос. – Ну и чудеса!

Восклицание издал человек, который вошел с улицы и теперь стоял, разинув рот, в дверях.

Это было довольно бесцеремонное, но не совсем нежеланное вторжение. Улыбка прошла по комнате, присутствующие вздохнули спокойнее. Когда порядок был наконец восстановлен, полицейского попросили описать расположение комода и его удаленность от стола.

– Письменный стол стоит в одной комнате, а комод в другой. Чтобы добраться от последнего до первого, нужно пересечь спальню мистера Ливенворта по диагонали, пройти через дверь, разделяющую два помещения, и…

– Погодите. Какой стороной стоит этот стол к двери из спальни в зал?

– Нужно пройти через эту дверь, обойти изножье кровати к комоду, достать пистолет и дойти до прохода, чтобы никто в библиотеке тебя не заметил.

– Пресвятая Богородица! – в ужасе воскликнула кухарка, закрывая лицо передником как будто для того, чтобы спрятаться от какого-то жуткого зрелища. – Ханна никогда бы не решилась на такое, никогда!

Мистер Грайс положил руку ей на плечо и с удивительной сноровкой усадил на место, укоряя и одновременно успокаивая.

– Извините меня, – с виноватым видом обратилась кухарка к окружающим, – но это не Ханна! Не Ханна!

Специалиста по оружию отпустили, и присутствующие воспользовались возможностью немного передохнуть. Потом снова вызвали мистера Харвелла. Названный господин с явной неохотой поднялся. Очевидно, последние показания либо расстроили какую-то его версию, либо слишком усилили какие-то подозрения.

– Мистер Харвелл, – начал коронер, – нам сообщили о существовании пистолета, принадлежащего мистеру Ливенворту, и он был найден в его комнате. Вы знали, что у него имелось оружие?

– Да.

– Об этом знали все в доме?

– Похоже, да.

– Но почему? Он что, имел привычку оставлять пистолет там, где его мог видеть кто угодно?

– Не знаю. Я могу только рассказать, как сам о нем узнал.

– Хорошо, расскажите.

– Как-то раз мы заговорили об оружии. Я увлекаюсь этой темой, и мне всегда хотелось иметь карманный пистолет. Когда я об этом сказал, мистер Ливенворт показал мне его.

– Как давно это было?

– Несколько месяцев назад.

– Значит, пистолет у него был уже какое-то время?

– Да, сэр.

– Это был единственный раз, когда вы его видели?

– Нет, сэр… – Секретарь неожиданно покраснел. – После этого я видел его еще раз.

– Когда?

– Около трех недель назад.

– При каких обстоятельствах?

Секретарь опустил голову. Неожиданно на его лице проступило выражение усталости.

– Позвольте мне не отвечать, господа.

– Это невозможно, – заявил коронер.

Лицо мистера Харвелла побледнело, выражение его сделалось виноватым.

– Мне придется назвать имя леди, – неуверенно произнес он.

– Нам очень жаль… – заметил коронер.

Молодой человек решительно развернулся к нему, и я невольно удивился, что он мог показаться мне заурядным.

– Мисс Элеонора Ливенворт! – выкрикнул он.

При звуках имени, произнесенного таким образом, вздрогнули все, кроме мистера Грайса: он в это время вел доверительную беседу с кончиками своих пальцев и как будто ничего не заметил.

– Упоминание ее имени нарушает все правила приличия и уважение, которое мы все питаем к самой леди, – продолжил мистер Харвелл.

Но коронер продолжал настаивать на ответе, поэтому секретарь снова сложил руки на груди – жест, указывавший на то, что он настроился решительно, – и глухим, напористым голосом сказал:

– Тут нет ничего такого, джентльмены. Однажды, недели три назад, я случайно зашел в библиотеку в необычное время. Подойдя к каминной полке, чтобы взять перочинный нож, который по неосторожности оставил там утром, я услышал шум в соседней комнате. Зная, что мистера Ливенворта нет дома, и предположив, что обе леди тоже вышли, я позволил себе вольность и пошел проверить, кто там. К своему величайшему изумлению я увидел мисс Элеонору, стоявшую у кровати с пистолетом в руках. Смутившись от собственной бестактности, я хотел незаметно уйти, но не преуспел в этом. Едва я шагнул к двери, она обернулась и, окликнув меня по имени, попросила показать, как работает пистолет. Джентльмены, для этого мне пришлось взять его в руки, и это последний раз, когда я видел или держал пистолет мистера Ливенворта.

Уронив голову, он в неописуемом волнении ждал следующего вопроса.

– Что именно она попросила объяснить в работе пистолета?

– Она попросила показать, – слабым голосом продолжил секретарь, сглатывая в тщетной попытке казаться спокойным, – как заряжать, целиться и стрелять.

Лица присутствующих вновь оживились. Даже коронер неожиданно выказал признаки волнения. Он посмотрел на сгорбленную фигуру и бледное лицо стоявшего перед ним человека с особенным, исполненным удивления состраданием, которое не могло остаться незамеченным как самим молодым человеком, так и всеми, кто видел его в эту минуту.

– Мистер Харвелл, – наконец сказал он, – вы можете что-то добавить к последнему заявлению?

Секретарь грустно покачал головой.

– Мистер Грайс, – прошептал я, беря сыщика за руку и притягивая к себе, – прошу вас, скажите, что…

Но он не дал мне договорить, сказав:

– Коронер сейчас вызовет племянниц. Если хотите исполнить свой долг перед ними, будьте готовы, вот и все.

Исполнить долг! Эти простые слова отрезвили меня. О чем я думаю? Я сошел с ума? Не в состоянии вообразить ничего более ужасного, чем душещипательная картина милых сестер, склонившихся в горести над останками того, кто был им дорог как отец, я медленно поднялся и, назвавшись другом семьи (надеюсь, мне простится эта маленькая ложь), попросил разрешения сходить за леди.

Мгновенно на меня устремился десяток глаз, и я ощутил смятение человека, неожиданным словом или делом привлекшего к себе всеобщее напряженное внимание.

Но разрешение было получено почти сразу, я смог выйти из этого довольно неловкого положения и не помня себя выскочил из комнаты. Лицо мое пылало, сердце колотилось от сильнейшего волнения, в ушах звучали слова мистера Грайса: «Третий этаж, дальняя комната, первая дверь у лестницы. Леди ждут вас».