Бизнес-план трех богатырей - Дарья Донцова

– Теперь пусть она в ванной покукует, – распорядилась Несси, – запру дверь, никуда Магда не денется. Сколько хну держать надо?

– Чем дольше, тем лучше, – пояснила я, – минимум полчаса, хотя я никогда не красила собак. Возможно, у них другая структура волос, то есть шерсти.

– Пошли, покажу тебе подвал, – предложила Агнесса.

Мы покинули ванную и двинулись на кухню, хозяйка схватилась за ручку высокого, почти достигающего потолка «пенала», потянула ее на себя…

– Лестница, – ахнула я, – это не шкаф!

– Неужели ты не знала о цоколе? – снова удивилась Захарьина.

– Нет, вы мне о нем не говорили, – повторила я, – вход в него из вашей кухни, я не могла случайно на дверь наткнуться.

– Отлично помню, что собственными руками показывала тебе помещение, – уперлась бабушка Базиля.

Я промолчала. Непременно бы запомнила, как Несси «собственными руками» показывала мне подвал.

– А ты тогда обрадовалась, – продолжала Захарьина, – сказала: «Вот куда ненужную мебель стащу».

– У меня не было никакой обстановки, – уточнила я.

– Степа, начинай пить витамины, – посоветовала Несси, – я каждое утро особый комплекс принимаю, поэтому прямо слышу сейчас, как мы обсуждали спуск на веревке твоих здоровенных чемоданов.

– Вы только что вели речь о мебели, – напомнила я.

– Не спорь, я лучше знаю, что у тебя есть, – покраснела Несси.

Я медленно шагала вниз по узким ступеням. Витаминный комплекс оригинально влияет на бабушку Базиля, она теперь помнит то, чего никогда не было в действительности.

– Ну и как тебе? – поинтересовалась Несси, когда мы очутились в большом помещении со сводчатыми потолками.

– Нет слов, – пробормотала я, рассматривая шеренги и горы чемоданов, коробок, узлов, тюков, пакетов, котомок, корзинок, ведер. – А что здесь хранится?

– Понятия не имею, – откровенно призналась Агнесса, – вон те, темно-коричневые фибровые чемоданы…

– Какие? – перебила ее я.

– Фибровые, – улыбнулась Несси, – много лет назад для производства чемоданов использовали листы, которые делали из целлюлозной или тряпичной массы. Их потом красили, как правило, в какашечный цвет, или обклеивали дерматином. Вон такие вализы[9]в углу стоят. Их сюда моя бабка спустила. Кстати! Она была огромной модницей. Степа! Тебе надо порыться в ее вещах, найдешь там парики, украшения, заколки для волос.

– Здорово! – обрадовалась я. – Вы разрешите, да? Если мне что-то понравится, с удовольствием куплю у вас…

– Отдам барахло просто так, – отмахнулась хозяйка, – оно мне шестьдесят лет нужно не было и навряд ли понадобится, а тебе пригодится.

– Нет, – уперлась я, – вдруг там что-то ценное.

– Степа, в благодарность за покраску Магды изучи все в цоколе и возьми себе то, что понравится. Не отказывайся, – попросила Несси, – забирай что хочешь.

Я шагнула вперед.

– Спасибо. Прямо сейчас начну! Сама я не в восторге от рухляди, но у меня есть клиентки, которые от антиквариата млеют. Например, Ольга Вячеславовна, она при виде старинной фарфоровой фигурки за сердце от восторга хватается. А если вдруг нарою что-то для работы? Гребни, например, заколки, это оставлю себе.

– Залезь вон в тот короб, – посоветовала Несси, – крайний у стены, там…

– Бабах! – раздалось над головой.

Мы с Агнессой, не сговариваясь, бросились к лестнице, взлетели по ступенькам, оказались в кухне и увидели сидящего на полу Костю, рядом с которым валялась темно-синяя папка.