Убийство на стороне - Дей Кин

Когда он поставил свой «бьюик» за «мерседесом» Ольги, холодный пот все еще покрывал его лоб. Его сосед Боб Гаррис поливал лужайку.

– Салют! – приветствовал его Гаррис.

Хенсон вынул ключ зажигания и привычно спросил:

– Как делишки?

– Так себе. Эта проклятая биржа такая капризная, что я иногда готов поменять свой бизнес. Или мне придется повесить полотенце в моей комнате и в моем офисе, чтобы вытирать слезы. Каждый раз, когда какой-нибудь клиент теряет деньги, он так жалуется, будто это моя вина.

– Я не отказался бы получать столько, сколько вы.

– Скажите это Бесси, хорошо? Послушать ее, так мы должны жить в самом лучшем доме, в котором дверные ручки из чистого золота...

Хенсон заставил себя рассмеяться.

– К чему зарабатывать так много денег? Дядя Сэм все равно их отберет!

– Совершенно верно! – воскликнул Гаррис, направив ороситель на клумбу с крокусами. – Я вижу, Ольга уже вернулась. Приходите вечером поиграть в бридж.

– Был бы рад развлечься, но мне придется вернуться в офис. Надо просмотреть столько деловых бумаг, что придется заночевать в отеле.

В окне показалась Ольга.

– Ларри, ты будешь стоять там всю ночь? Через две минуты бифштексы будут уже несъедобны.

Хенсон прошел по аллее и вошел в дом через черный ход. Ольга уже накрыла на кухне. Тонкого фарфора, дорогой посуды и серебра у нее хватило бы, чтобы устроить обед на двадцать четыре персоны, но она хранила все это «до особого случая». Возможно, до Страшного суда.

Хенсон поцеловал жену.

– Рад, что ты вернулась и что твоей маме стало лучше.

Ольга спокойно приняла его поцелуй. Между ними не осталось никаких чувств, ни малейшей нежности.

– Надо быть готовым ко всему, ведь маме как-никак шестьдесят девять лет.

Хенсон снял пальто, пиджак и вымыл руки над кухонной мойкой.

– Конечно, все стареют.

Ольга сняла жаркое с решетки.

– Как ты обходился без меня?

– Не так уж и плохо.

Вытирая руки, Хенсон разглядывал свою жену. Ольге было сорок три, но ей нельзя было дать больше тридцати семи. Ее грудь была все такой же упругой и соблазнительной. К тому же у нее была тонкая талия и длинные ноги. И в те редкие минуты, когда она ложилась с ним в постель, он был готов поклясться, что у нее есть все, чтобы зажечь в мужчине огонь желания. Но в их совместной жизни чего-то недоставало, и без этого «чего-то» их брак был ошибкой с той и с другой стороны.

Обед оказался вкусным, и Хенсон поглощал его с удовольствием.

– Значит, ты получила сегодня письмо от Джима?

В первый раз Ольга проявила заинтересованность в беседе.

– Да, его назначили в охрану консульства Соединенных Штатов в Брисбане.

Хенсон попытался изобразить радость, но это ему плохо удалось. Сын обошелся ему очень дорого. Если бы он не родился и если бы Ольга не злоупотребляла своими материнскими чувствами, он мог бы стать тем, кем мечтал быть раньше.

Иногда у него создавалось впечатление, что это не его ребенок. С самого раннего детства Джим принадлежал Ольге, так же, как ее туалеты, переполнявшие шкафы, тонкий фарфор и серебро, которыми она никогда не пользовалась.

Он заставил себя радостно ответить:

– Потрясающе! Я ему завтра же напишу.

Ольга лишила его и этого маленького удовольствия.

– Напиши, если хочешь, но я уже написала.

Хенсон проглотил слюну. Она была такая же острая, как и бифштекс. Ольга снова оторвала его от размышлений.

– Но каков твой Джек Хелл! Хочет отправить тебя в Турцию, оторвать нас от нашего замечательного дома. Ты должен потребовать новую прибавку к жалованью до его отъезда. Ты должен получать не меньше тридцати тысяч долларов в год!

– Очень немногие получают столько.

– Но он-то их имеет!

– Да, но его зовут Джек Хелл... Все контракты заключает он, и это приносит компании барыши.

– Все равно ты должен поговорить с ним.

– Я подумаю.

– В конце концов, он мультимиллионер.

– Он заработал эти деньги.

– Но ему их некому оставить.

– У него есть жена.

Презрительно пожав плечами, Ольга воскликнула:

– Эта старая лошадь! Держу пари, что вот уже много лет они не спят вместе. Она даже не способна родить ему наследника, не так ли?

– Насколько мне известно...

– В таком случае, она не имеет права ни на что, кроме своей вдовьей части.

– Одну треть состояния, когда он умрет.

– Этот старый краб всех нас переживет.

Хенсон был человеком, привязанным к своему очагу. Если он и не любил жену, то, во всяком случае, и не испытывал к ней ненависти. Для очистки совести он сделал еще одну попытку.

– Послушай, дорогая...

– Что?

– Ты совершенно уверена, что не хотела бы пожить в Турции? Хелл оплатит нам все расходы. Это даст нам возможность заработать более тридцати тысяч долларов.

– Ехать в эту заразную страну?