Пролетая над пучком петрушки - Наталья Александрова

– Ленечка, зачем ты его обманул? – Лола удивленно хлопала ресницами. – Мы же не отдали часы.

– Отдали или не отдали – мне наплевать! – громыхал Маркиз. – Из-за тебя квартира превратилась в проходной двор! Здесь невозможно находиться! Я уже начинаю жалеть о том дне, когда…

Леня хотел сказать, что жалеет о том дне, когда познакомился с Лолой. Неизвестно, к чему привело бы такое необдуманное заявление, но судьба помешала ему прозвучать.

Из кухни донесся оглушительный грохот.

– Что это? – Лола бросилась на шум, и в следующую минуту послышался ее горестный всхлип: – Рулет! Рулет!

Зрелище в самом деле было душераздирающим.

Форма с рулетом лежала на полу. Сверху на ней восседал Аскольд и в упоении поедал фарш.

– И ты, Аскольд! – воскликнула Лола и воздела руки к потолку, как великая трагическая актриса Сара Бернар в роли Корделии. – И ты хочешь моей смерти?

В дверях появился Маркиз.

С одного взгляда он оценил ситуацию и проговорил то ли с осуждением, то ли с уважением:

– Аскольд, сегодня определенно твой день! Сначала рыба, потом рулет…

– Все, все в этом доме меня ненавидят! – прорыдала Лола и вылетела из кухни. В прихожей ей навстречу кинулся Пу И. – Нет, не все! – Лола сдержала рыдания, подхватила его на руки, и песик облизал ее шершавым язычком. – Как я могла забыть о тебе, мой дорогой? Только ты, Пуишечка, только ты искренне любишь меня! – Она прижала песика к сердцу, по-видимому, слишком сильно, потому что он недовольно заскулил. – Пуишечка, детка, мы немедленно уходим из этого дома! Мы покинем эти негостеприимные стены и никогда, никогда больше сюда не вернемся. Мы будем скитаться по улицам под холодным осенним дождем, будем просить подаяние, питаться объедками, ночевать под мостом…

– Лолка, откуда такой текст? – полюбопытствовал Маркиз. – Из какой дурацкой пьесы ты это выкопала?

Лола не удостоила его ответа. Леня повертел пальцем у виска и удалился в свою комнату.

Без зрителя играть стало неинтересно, но Лола уже вошла в роль и не могла остановиться.

– Мы возьмем только самое необходимое, – вела она дальше. – Твой новый ошейник со стразами и мой сиреневый шарфик от Hermes. Еще лиловую сумку от Prada, не могу же я выйти из дома без сумки. Разумеется, косметику: два-три вида помады, тушь, тональный крем, карандаши для подводки глаз. Еще маникюрный набор, тот, французский. И ту мою фотографию в серебряной рамочке, где я в роли Офелии, с речными лилиями в волосах. Она мне дорога как память о былой славе.

Через несколько минут Лола была готова. Черствый Леня даже не вышел, чтобы взглянуть на них напоследок.

Спускаясь в лифте, Лола живо представила, как они с Пу И бредут под проливным дождем, сгорбившись и волоча за собой по рытвинам и ухабам чемодан Lois Vuitton с самым необходимым. Нет, пожалуй, лучше под снегом. Сквозь пургу, сквозь ледяную мглу…

Как назло, на улице стояла чудесная погода. Осеннее солнышко ласково пригревало, деревья на бульваре были покрыты золотой и багряной листвой. Встречные мужчины улыбались Лоле, а женщины ласково поглядывали на Пу И.

Дойдя до угла, Лола решила, что можно зайти в кафе и выпить чашку капучино, чтобы поддержать силы, а там будет видно.

Себе она заказала капучино и тирамису, а Пу И – порцию орехового печенья. Десерт оказался очень хорош, и настроение у Лолы заметно улучшилось. Она уже подумывала о том, чтобы простить бессердечного Маркиза. Но прежде следовало выдержать характер. Пускай как следует помучится и подумает о своем поведении. После кафе Лола направилась к скверу, где они с Пу И часто гуляли.

Пу И обрадовался неожиданной прогулке. Правда, в сквере не оказалось ни одной знакомой собаки, но здесь и без них хватало развлечений. Едва Лола спустила его на землю, как он с лаем погнался за голубями. Голуби повели себя неспортивно – не захотели играть и улетели. Неподалеку прогуливалась ворона, Пу И побежал было к ней, но у вороны оказался такой огромный клюв, и сама она так неодобрительно взглянула на песика, что он предпочел сделать вид, что птица его нисколько не интересует, развернуться и побежать в другую сторону. Что и говорить, эта особа совершенно не была похожа на симпатичную Карину.

Лола села на скамейку, подставила лицо солнышку и сквозь полуопущенные ресницы продолжала наблюдать, как Пу И роется в осенних листьях.

Вдруг песик застыл и залился оглушительным лаем.

Лола подумала, что он нашел дохлую крысу или что-нибудь в этом же роде, и встала, чтобы отогнать его: еще подцепит какую-нибудь заразу.

Пу И лаял не переставая.

Лола подошла к нему и неодобрительно проговорила:

– Брось сейчас же эту гадость!

Ее ненаглядный питомец не успокаивался. Пришлось нехотя взглянуть, что стало причиной такого возбуждения.

Из груды желтых осенних листьев торчала человеческая рука.

Лола охнула и попятилась.

В следующую секунду она зажмурилась, досчитала до десяти, чтобы немного успокоиться, и снова открыла глаза.

Рука была на прежнем месте.

Более того, сейчас Лола узнала эту руку.

Красная обветренная кисть с обломанными ногтями торчала из короткого рукава. На голом запястье виднелась дурацкая татуировка «Не забуду заплатить», буквы дальше были не видны.

Никакого сомнения: эта рука принадлежала тому подозрительному типу с крысиной мордочкой и хохолком, тому самому мелкому жулику, который всего час назад приходил к ним якобы по объявлению и пытался украсть любимую Лолину скалку.

Сам жулик угадывался под грудой листьев.

– Не может быть, – пробормотала Лола, не в силах отвести взгляд от страшного зрелища. – Не может этого быть!..

Осенняя погода переменчива. Только что было тепло, светило солнце – и вдруг набежали тучи, небо помрачнело, по скверу пронесся порыв ветра, взметая золотые листья. Так же, как погода, переменилось и Лолино настроение. Только что она была в чудном расположении духа после кофе и тирамису, но вот прошла минута, и она уже испугана и растеряна.

Порыв ветра сдул листья с трупа, и теперь он целиком открылся Лолиным глазам – крысиная мордочка, потешный хохолок, потертый долгополый пиджак.

Карманы пиджака были вывернуты. Рядом с правым карманом валялся знакомый Лоле клетчатый платок.

– Не может быть, – снова пробормотала Лола.

Она схватила заливающегося лаем Пу И, прижала его к груди и со всех ног припустила в сторону дома, совершенно забыв о том, что ушла оттуда навсегда.

Леня открыл мгновенно – по звонку почувствовал, что с боевой подругой что-то стряслось.

В прихожую она ввалилась с полными ужаса глазами. Дрожащими руками она прижимала к себе такого же напуганного Пу И.