Змеиный гаджет - Дарья Донцова

Наш потенциальный клиент усмехнулся.

– Так она мне его и сказала! Хорошо, что дурой была! Записала цифры на листке и приклеила его на дверцу тумбы письменного стола. Изнутри.

– У меня была знакомая, та в углу кредитки аккуратненько код написала, – развел руками Сеня, – каким-то несмываемым фломастером. Вы хотели взять денег на угощение гостей?

– Пиццу ребятам заказать решил, – уточнил собеседник, – ну, еще медальон прихватил. Драгоценностей у мамахен были мешки, она их обожала, скупала грузовиками. Но в доме хранилась только ерунда, которую она каждый день носила. Хотя для кого-то другого такая «ерунда» была целым состоянием. В спальне на трюмо коробка стояла с серьгами и прочим. Все по-настоящему ценное мамашка держала в банке. А вот медальон в сейфе куковал.

Андрей потер затылок.

– Инга постоянно общалась с одной старухой. Какой-то гадалкой или экстрасенсом. Вроде ее звали Серафимой. Она клиенткам говорила, что их ждет. Потом бабка сама к матери в дом приезжать стала. Когда я ее впервые увидел, удивился: где старуха? С виду молодая! Серафима постоянно появляться стала, небось Инга ей чемоданы денег отдала. Один раз мне интересно стало, о чем они часами треплются? И я их разговор подслушал. Серафима заявила:

– Идет большая беда! Сначала дерево, камень, потом огонь, вода, ветер. Гнев вспыхнет. Лучше вам молчать, ничего никому не говорить.

Я смехом подавился. Мать и закрытый рот? Скорей уж тигра можно уговорить в обнимку с антилопой спать. Мамахен постоянно на всех, кроме Лизки, гавкала. И как только ее домработница терпела? Хотя она много лет работала в нашем доме, привыкла. Мать у ворожеи спросила:

– Какая беда?

Ведьма давай каркать:

– Звезды сойдутся в битве. Астральный топор упадет. Самый опасный месяц – июнь. С первого числа надо язык узлом завязать. Кто бы что ни сказал, молчите, улыбайтесь, мысленно желайте всем счастья. Если с кем-то поскандалите, это может плохо закончиться. Дочь лучше куда-нибудь отправить из дома, над ней тоже мрак вижу.

Андрей скривил рот.

– Налила море воды, ничего конкретного. Мошенница, дурила богатых баб, стригла с них денежки. Но мать занервничала:

– Что мне делать?

Та опять:

– Молчать.

Мамаша чуть не зарыдала.

– Я сорвусь. Сколько раз себе говорила, не надо на мужа нападать, а меня несет. Увижу, что он опять в новой рубашке вернулся, и сразу сажусь на коня да с саблей.

Гадалка удивилась:

– Чем обновка плоха?

Мать закашлялась.

– Костя меня в постели не обделяет. Но и другим от него ласки перепадают. Он ходит налево! Один раз лет пять назад домой вернулся, поцеловал меня. В нос от сорочки запах чужих дешевых духов шибанул. Я его рубашку потом осмотрела, и что? На спине под воротником пятно от парфюма. Стерва решила мой брак разбить, набрызгала своей вонючкой в такое место, что пятна от эфирного масла не видны, да ее дерьмом несло. Я такой разбор полетов устроила! Пообещала его выгнать, всех денег лишить: голым пришел – голым уйдет. Костя дверью хлопнул, исчез. Искала его неделю, еле-еле уговорила вернуться. Он тогда сказал:

– Ладно. Будем жить как прежде. Но мне вопли о том, что ты богатая, а я нищий дурак, надоели.

И я ему на день рождения тогда сделала подарок, написала вот это. Смотри.

Гадалка ахнула.

– Так нельзя.

– Зато он никуда не денется, – заявила мамахен. – Вот тут запись: «Законному супругу, который проживает со мной в одном доме». Если развод, разъезд – вот ему!

Думаю, мать неприличный жест сделала, он у нее фирменным знаком был.

Колдунья запричитала:

– Ох плохо, ой неладно. Вот. Только он помочь может. Это амулет. Сделан из древней римской монеты во времена Понтия Пилата. Невероятная редкость. Дырка в монете, потому что тогда деньги не в кошельках носили, а на веревку нанизывали. Если не наденешь, в июне умрешь.

– Не слышал о таких монетах, – удивился Кузя, – хотя, конечно, я не все знаю.

Андрей махнул рукой и продолжил:

– Гадалка пообещала, что денежка отведет любую беду. Надо только держать ее неподалеку. Носить на шее днем, а на ночь непременно снимать. Подарить амулет нельзя, можно только продать, стоит он два миллиона.

И мать его купила! Во дура! Не снимала эту фигню днем, на ночь в сейф прятала. Я полез за наличкой, смотрю – медальон лежит. Странно, конечно, она с ним никогда не расставалась. И тут меня будто током дернуло. Сегодня ж десятое июня. Гадалка обещала беду от огня, воды, дерева, камня. Автобус сгорел, наверняка его пожарные из брандспойтов поливали, дорогу можно камнем считать. Про дерево ничего не знаю, но, может, водила в дуб вломился? Вчера мамахен так на Костю орала, что чуть люстра не упала. Язык она, как советовала предсказательница, узлом не завязала. Лизка с ней поехала. Почему они на автобус сели? Не знаю!

Стою у сейфа, смотрю на монету, думаю: мамашка ее оставила и в ящик сыграла. Глупо, но вдруг талисман на самом деле своего владельца оберегает? Вещь старинная. Взял его и подарил Варе. На шею ей повесил, объяснил:

– Держи его всегда при себе. Так мне спокойнее будет, дядя Кирилл просил со свадьбой подождать. Спорить с ним я не стал, но давай поклянемся в вечной любви.

И мы пошли на кухню, взяли нож, вышли во двор, порезали пальцы и пообещали никогда не расставаться. Дети совсем были. Я в тот вечер напился, гости принесли дешевое вино, оно меня подкосило. Очнулся утром, до вечера головной болью маялся, потом пошел к Варе домой. Тетя Таня меня увидела, головой покачала.

– Ай, ай, гуляли всю ночь и день прихватили! Где Варвара? Пусть уже возвращается, не сержусь на нее. Сама молодой была.

Ну и закрутилась история. Пропала Варюха. Не нашли ее. На меня люди косо смотрели, только что не спрашивали: куда девочку дел? В милицию вызывали. Дядя Кирилл и тетя Таня ни слова упрека не сказали, уж я им каялся, на коленях стоял, плакал.

– Нажрался, спать лег!

Они тихо в ответ:

– Андрюшенька, мы понимаем, что ты ни при чем.

Лучше бы они орали, гнали меня вон, ненавидели. Ей-богу, это было бы легче. Костя молчал, по дому тенью шмыгал. Потом завещание вскрыли. Когда адвокат озвучил, что все принадлежит «законному супругу, который проживает со мной в одном доме», я сообразил, какой документ мамахен гадалке показывала. Константин при юристе мне заявил:

– Собирай шмотье и сваливай.

Не ожидал я от него этого, отчим ко мне до тех пор вроде нормально относился. Любви не демонстрировал, но и не обижал. Я обалдел, спросил:

– Куда мне идти?

Мужик огрызнулся:

– Понятия не имею. Ты что мне ответил, когда я попросил в похоронное бюро поехать? «Не моя печаль»? Вот и местожительство здоровенного лба ленивого не моя печаль. Неделю даю на поиск жилья, и уходи. Ты празднование дня рождения отменил? Нет! На похороны матери и сестры пришел? Нет! Разговор окончен. Скажи спасибо, что семь дней даю. Шмотье твое сам проверю, чтобы ничего моего из особняка с собой не прихватил!