Город греха - Джеймс Эллрой

— Первого января на юге Сентрал похищен Марти Гойнз, которому вкололи героин, изувечили и убили. Четвертого января усыплены барбиталом ; Джордж Уилтси и Дуэйн Линденор, изувечены и убиты. Четырнадцатого января — Оджи Дуарте, то же самое. Уилтси и Дуарте были мужчинами-проститутками. Мы знаем, что в вашем союзе некоторые мужчины встречаются с подобными типами, а описание убийцы в точности совпадает с внешностью Лофтиса. Будете притворяться дальше?

Клэр съежилась. Мал решил не перегибать палку. Она подошла к столу возле лестницы, схватила журнал и сунула ему:

— Первого, четвертого и четырнадцатого числа Рейнольде был здесь со мной и еще несколькими лицами. Вы просто ненормальный, если думаете, что он способен на убийство. И вот доказательство его алиби.

Мал взял журнал, пролистал его и вернул ей:

— Это липа. Не знаю, почему здесь зачеркнуто, но настоящие здесь — только ваша подпись и Лофтиса. Остальные сведены с других бумаг, а протоколы заседаний — примитивный детский лепет. Это все липа, и вы это специально держите наготове. Или вы мне все сейчас объясните, или я предъявляю ордер на задержание Лофтиса.

Клэр прижала журнал к груди:

— Я ваших угроз не боюсь. По неизвестной для меня причине вы хотите за что-то отомстить.

— Прошу отвечать.

— Отвечу так: что делал Рейнольде в те ночи, уже пытался выведать у меня ваш юный помощник шерифа Тед. Когда я узнала, что он полицейский, то подумала: он, наверное, убедил себя, что Рейнольде совершил нечто ужасное. Но в те ночи Рейнольде был здесь на совещаниях. Именно поэтому оставила на виду журнал заседаний — чтобы мальчик не учинил ненужный погром.

Ладно:

— Вы не допускаете, что журнал заседаний в суде будет изучать графолог?

— Нет.

— А какие, по вашему мнению, пытался найти Дэнни Апшо улики против Рейнольдса?

— Да не знаю я! Какой-то измены, но никак не улики, связанные с убийствами на сексуальной почве!

Хотела ли она, повысив голос, прикрыть этим свою ложь, Мал не понял:

— Почему же вы не показали Апшо настоящий журнал? Был же риск, что он заметит подделку.

— Ну уж этого я никак не могла. Любой полицейский, вероятно, усмотрел бы в нем крамолу.

«Крамолу» — просто умереть можно! Шлюха, готовая лечь под любого, у кого есть что-то в трусах, и такие материи!

— Давайте сменим тему. У Дэнни Апшо было досье по этим убийствам, его у него выкрали. Вы что-нибудь знаете об этом?

— Нет. Я не воровка. И не комедиантка. Охваченная гневом, женщина помолодела сразуна десять лет:

— Не стоит переоценивать себя.

Клэр было замахнулась, но опустила руку:

— Если вы не воспринимаете меня и моих друзей всерьез, зачем пытаться портить нам жизнь?

Мал пропустил эти слова мимо ушей:

— Мне надо поговорить с Лофтисом.

— Вы не ответили на мой вопрос.

— Вопросы задаю я. Когда Лофтис вернется? Клэр рассмеялась:

— О, господин полицейский, все же написано на вашем лице. Вы же понимаете, что все это просто фарс. Вы считаете, что мы ни на что не способны, поэтому не представляем никакой угрозы, и это столь же глупо, как считать нас предателями.

Мал подумал о Дадли Смите. Красная королева могла сожрать Дэнни Апшо с руками и ногами:

— Что произошло между вами и Тедом Кругманом?

— Называйте все своими именами. Вы имеете в виду Дэнни Апшо, ведь так?

— Просто ответьте на мой вопрос.

— Отвечаю. Он был наивным, пытался угодить и пытался корчить из себя завзятого сердцееда. Не стоило направлять к нам такого хлипкого патриота Америки. Слабого и неловкого. Он что — действительно свалился на стойку с ножами?

Мал дал ей пощечину. Клэр отшатнулась и ответила тем же: никаких слез, только смазалась губная помада и на лице стал проступать красный след от удара. Мал отвернулся и вцепился в перила, боясь показать свое волнение.

— На этом можно было бы поставить точку, — сказала Клэр. — Признали бы ошибочность своих действий, сказали бы, что мы слабы и не стоим тех денег и усилий, и остались бы при этом сильным и жестким копом.

Мал почувствовал во рту вкус крови:

— Я этого и хочу.

— Чего вы хотите? Славы? Вы слишком умны, чтобы слыть патриотом.

Мал вспомнил, как Стефан махал ему на прощанье. Клэр спросила:

— Ради сына?

Мал вздрогнул:

— Что вы сказали?

— Мы не так глупы, как вы думаете, свежеиспеченный капитан. Мы знаем, как нанимать частных детективов, а они знают, как все разузнать и проверить слухи. Знаете, на меня произвел впечатление убитый вами фашист, но я удивлена, что вы не видите параллели между нацизмом и режимом в этой стране.

Мал продолжал стоять отвернувшись. Клэр подошла к нему вплотную:

— Я понимаю ваши чувства, связанные с сыном. Думаю, мы оба понимаем, что все дело именно в этом.

Мал оторвался от перил и посмотрел на нее:

— Это верно, все дело в нем. Но оставим это. Я все равно должен поговорить с Лофтисом. И если он убил тех людей, я его уничтожу.

— Рейнольде никого не убивал.

— Где он?

— Вечером он вернется, и вы сможете с ним поговорить. Я знаю, что вы хотите отсрочки суда по опеке, а у меня в судейской коллегии есть друзья, которые могут это сделать для вас. Но мне надо, чтобы Рейнольдса не тащили на большое жюри.

— Вы требуете невозможного.

— Вы хотите сделать карьеру, но недооцениваете меня. Рейнольде пострадал в 47-м, и вынести такое еще раз ему не по силам. Я сделаю все возможное, чтобы помочь вам с сыном, но не трогайте Рейнольдса.

— А как же вы?

— Я выдержу.

— Исключено.

— Рейнольде никого не убивал.

— Может быть, и так, но он уж слишком часто упоминается в числе подрывных элементов.

— Тогда уничтожьте эти показания и не вызывайте таких свидетелей.

— Вы не понимаете. Его имя проходит через все дело и упоминается черт знает сколько раз.

Клэр взяла Мала за руки:

— Просто пообещайте мне, что его не будут сильно мучить. Скажите мне да, я позвоню кому надо, и завтра вам не придется идти в суд.

Мал представил, как он подправляет дело, переставляет имена, перечерчивает графики, чтобы все указывало на других комми, — и вступит в состязание с Дадли Смитом, противопоставляя свое искусство редактора его памяти:

— Хорошо. Пусть Лофтис будет здесь к 8:00, и скажите ему, что разговор будет очень серьезным.