Райский сад дьявола - Георгий Вайнер

О'Риордан разочаровал Хэнка.

Когда ты не виделся с кем-то двадцать лет, а только слышал его голос по телефону, а голос меняется очень мало, то возникает глупая уверенность, что на свидание к тебе явится тот же человек, с которым расстались невероятно давно.

И с удивлением видишь, что явился кто-то совсем другой, совсем незнакомый, из которого доносится быстрый напористый говорок, и видишь плутоватый быстрый проблеск глаз — вот и все, что осталось от прежнего О'Риордана. Он округлился, залысел, залоснился, будто накачали его розовым спермацетовым жиром. И влез в чужой, плохо сидящий, но очень дорогой костюм и рубашку с отложным воротничком.

Это те рубашонки, за которые в «Саксе» на Пятой авеню платят по триста долларов. В нем появилась величавая плавность движений. А когда О'Риордан мельком взглянул на золотой хронометр, похожий на украшенную тремя циферблатами гирю, Хэнк захохотал — до того стал похож его старый приятель на профсоюзного воротилу. Хэнк не удержался, потер между пальцами мягкую шерсть его пиджака, поцокал языком, спросил, якобы шутя:

— На наши денежки?

О'Риордан уверенно засмеялся:

— Отчасти и на ваши тоже! К счастью, и на тебе костюм не как на докере. — Потом серьезно добавил, по привычке учительски помахивая пальцем: — И слава Богу! Наши костюмы — то же самое, что для рейнджера его камуфляжный комбинезон. В этом проклятом Хаим-тауне, этом Жидо-Сити, вонючей столице Юнайтед Штеттл оф Америка, мы — в тылу врага! И готовы залить его своей кровью в любое время! А во всем остальном у нас должен быть вид, как у преуспевающих бизнесменов средней руки…

— Только можно не средней? — попросил Хэнк. — Давай поднимем планку!

Оказалось, что О'Риордан заказал обед по телефону заранее. Они ели устрицы и лангустины. О'Риордан объяснял:

— Мы, американцы, не умеем есть устрицы — подрезая раковину, мы убиваем их. А лягушатники-французы делают это деликатно, устрица тихо пищит, она разговаривает с тобой.

Хэнк слушал эти пошлые буржуазные банальности, хмыкал неопределенно и думал о том, как было бы хорошо никогда не встречать старых знакомых.

На горячее подали седло барашка с обжаренной брюссельской капустой. Запивали легким «Монтрашо».

Это был дорогой, хороший ресторан — большинство посетителей были чем-то неуловимо похожи на О'Риордана. Неприятно много было негров — раньше они сюда не ходили. Черные бабы были элегантно одеты, в драгоценностях. И все они красовались величайшим и самым удивительным достижением современной химической науки — очень длинными прямыми волосами, сменившими унижавшую их кучерявость.

Хэнк не спеша, подробно объяснял план предстоящей операции. О'Риордан, замечательный болтун и разговорщик, был и прекрасным слушателем — он перебивал только чтобы задать важный наводящий вопрос. Его плутоватые быстрые глазки горели восхищением.

— Ты организовал бессмертное дело, дорогой соратник! — с восторгом сказал О'Риордан и положил руку ему на плечо. — Если тебя не пугает слава Герострата, ты войдешь в историю!

Хэнк помотал головой:

— Пугает! Этот кретин поджог устроил, но храм не сжег! Мне не нужна слава. Мне нужно, чтобы мир увидел сгоревший храм…

— Ты это сделаешь! — проникновенно сказал О'Риордан, и Хэнк снова удивился — как долго, оказывается, он находился под властью обаяния этого провинциального болтуна. «Или я сильно изменился, или он тут, в сытой глуши, протух…» — подумал Хэнк и резко спросил:

— Сейчас меня интересует — есть у тебя по стране сотня опорных точек?

— Безусловно! — кивнул О'Риордан. — Мы разбросаем твои осветительные лампы по всей Америке. Это будет свет свободы!

— Кто будет заниматься распространением? — поинтересовался Хэнк, которого ужасно раздражала патетика О'Риордана.

— Наши активисты — каждый по своему кусту — сбросят это оптом торговцам-нефам.

— Активисты между собой связаны? — спросил Хэнк.

— Ни в коем случае! Они все полностью разъединены. По существу, я один буду знать всю сеть из сотни точек, куда пойдет товар. Но есть одно важное обстоятельство — принять этот товар должен наш новый товарищ. Он парень что надо! Хоть и черный…

Хэнк удивился:

— Ниггер? У тебя товарищ ниггер? — переспросил он обескураженно. Похоже, они тут все разложились.

— Да! Ничего страшного! — не смущаясь, уверенно ответил О'Риордан. — Он негр. Но он наш, новый негр. Полезный негр. Его родители на острове Антигуа сделали огромное состояние на контрабанде наркотиков. Но Айзек был в юности троцкистом — он порвал со стариками и ушел в революцию. Айзек лучше всех нас владеет вопросом распространения такого товара…