Тайные убийцы - Роберт Уилсон

— А как насчет Анхела Зарриаса? — поинтересовался Рамирес. — Как по-вашему, стоит установить за ним круглосуточное наблюдение?

— Думаю, стоило бы, тем более что это, скорее всего, долго не протянется, — ответил Фалькон. — Но меня во всем этом беспокоит еще одна вещь: собственно убийство.

— Татеба Хассани отравили цианидом, — сказал Рамирес. — Не забили, не застрелили, не задушили.

— Прежде всего — где они достали цианид? — проговорил Фалькон. — И потом — расчленение трупа. Аккуратная ампутация кистей рук. Думаю, в деле участвовал хирург или еще какой-то врач.

— А бомба? — спросил Рамирес. — Нужно быть по-настоящему безжалостным преступником, чтобы проделать что-то подобное.

Фалькон позвонил Анхелу Зарриасу, чтобы договориться о встрече с комиссаром Эльвирой по поводу восстановления имиджа следственной группы. Решено было проявить интерес к пиаровским талантам Зарриаса. Кроме того, такая встреча привела бы Зарриаса непосредственно к полицейским, что позволило бы Серрано и Баэне начать первую смену наружного наблюдения.

Фалькону было слишком рискованно появляться на улице Кастелар рядом с домом Эдуардо Риверо, где его могли узнать в лицо. Работу по выяснению подробностей пребывания Татеба Хассани в доме Риверо возложили на Ферреру, Переса и Рамиреса.

Эльвира, дель Рей и Фалькон ждали в детском саду появления Анхела.

— Вы не очень-то довольны, Хавьер, — заметил Эльвира. — Беспокоитесь о том, как это повлияет на ваши отношения с сестрой?

— Нет. Это действительно меня беспокоит, но дело в другом, — ответил Фалькон. — Я сейчас думаю о том, что, даже если моя версия окажется правильной, она все же не объясняет, почему Хаммад и Сауди привезли в Севилью сто килограммов гексогена.

— Это работа СНИ, а не ваша, — возразил Эльвира.

— Вот что меня пугает: если вы действительно хотите вернуть Андалузию в лоно ислама, не имея в своем распоряжении армии или флота, то оптимальный способ достигнуть этой цели — захват заложников по бесланскому сценарию, — проговорил Фалькон. — В свое время мне казалось, что российские спецслужбы открыли огонь, потому что Путин увидел, насколько безвыходной становится ситуация. Ему надо было действовать, пока масс-медиа всего мира не сосредоточились на этом событии как на узловой эмоциональной точке. Если бы это произошло, ему бы пришлось стать человеком, вынужденным идти на переговоры и компромиссы. А репутация Путина зиждется на силе и твердости. Он не мог себе позволить выглядеть слабым из-за горстки террористов. Поэтому он ответил на их безжалостность своей собственной — и погибли больше трехсот человек. Представьте, что такое происходит и здесь: детей берут в заложники, как раз когда они собираются разъезжаться на каникулы. Можете себе вообразить реакцию в Испании, в Европе и во всем мире? Жестокость в духе Путина здесь не пройдет.

— Меры приняты, — отозвался Эльвира. — Мы не можем прочесать все андалузские школы так же тщательно, как мы это сделали с тремя зданиями в Севилье, но мы попросили руководство школ обыскать свои помещения и подключили к этому местную полицию.

— Кроме того, вы сказали нам, что, по вашему мнению, гипотеза о причастности МИЛА — журналистская выдумка Зарриаса, — напомнил дель Рей. — Таким образом, у нас нет никакой реальной гипотезы, каковы же были изначальные намерения террористов.

— Но зачем привозить мощную взрывчатку в Севилью, столицу Андалузии? — спросил Фалькон. — Это блестящая, волнующая умы идея — что МИЛА готовит кровопролитную кампанию, цель которой — вернуть Андалузию под крыло ислама. Правда и выдумка здесь с легкостью переплетаются. Есть ли у нас результаты анализа образцов ДНК? Уверены ли мы, что Хаммад и Сауди погибли в мечети? Удалось ли нам узнать, как они отклонялись от своего маршрута, пока ехали от перевалочной базы под Вальмохадо к Севилье?

— Эксперты пообещали связаться со мной, как только получат подтверждение, что среди погибших были Хаммад и Сауди, но вряд ли это будет сегодня, — сказал Эльвира. — А от Гражданской гвардии мы пока больше ничего не слышали о маршруте «пежо-партнера». Не пытайтесь думать слишком о многом, Хавьер. Сосредоточьтесь на вашем задании.

Анхел Зарриас явился в девять вечера. Фалькон представил всех друг другу и покинул их. Он направился к палатке экспертов. В зоне взрыва шла работа при свете прожекторов; площадка стала почти плоской. Кран уехал, исчезли и экскаваторы. Остался лишь один самосвал, который должен был вывозить оставшийся мусор. Фалькон надел комбинезон и прошел в палатку, ярко освещенную галогенными лампами. Он застал руководителя экспертов нависшим над громадным количеством обрывков ткани, кусочков обуви, обломков пластмассы, полосок кожи. Он снова представился.

— Я ищу что-нибудь похожее на фрагменты инструкции по изготовлению и закладке бомб, — сказал Фалькон.

— После того, что мы нашли в огнеупорном ящике?

— Меня интересует описание изготовления бомб, — повторил Фалькон. — Возможно, инструкции были зашиты в подкладку пиджака или в бумажник.

— Нам еще надо серьезно поработать, чтобы попасть в мечеть. Мы сравнительно рано добрались до огнеупорного ящика, потому что его выбросило наверх ударной волной, — сказал эксперт. — Сейчас мы прокладываем путь вниз, но это очень кропотливое дело, мы должны документировать каждый кусочек, который находим. В основное помещение мечети мы проникнем самое раннее завтра утром.

— Я просто хотел вам сообщить, что мы продолжаем искать еще один фрагмент головоломки, — объяснил Фалькон. — Это может быть какой-то шифр, цифры или арабская вязь.

Снаружи работали под прожекторами десять человек. Это было похоже на археологические раскопки; на столе, куда клали находки, лежал план мечети с координатной сеткой. Пока эксперты углубились под землю лишь сантиметров на тридцать. В теплом воздухе по-прежнему держался сильный запах разложения. Работа шла в молчании, время от времени слышалось тихое бормотание. Это был тяжелый, страшный труд. Фалькон позвонил Марку Флауэрсу и попросил о встрече.

— Идет. Ты где?

— Я сейчас на месте взрыва, но, думаю, неплохое местечко для встречи — квартира имама Абделькрима Бенабуры, — проговорил Фалькон. — Ты ведь знаешь, где это, а, Марк?

Флауэрс не отреагировал на сарказм. Фалькон пошел пешком: имам жил рядом, в таком же доме, как разрушенный. У двери дежурил полицейский. Фалькон показал ему удостоверение, но часовой заявил, что не имеет полномочий пропустить его.

— Вы знаете, кто я? — спросил Фалькон.

— Да, старший инспектор, но вас нет у меня в списке.

— Можно мне посмотреть список?

— Извините, сэр. Это закрытая информация.

У часового зазвенел мобильный, и он внимательно выслушал то, что ему сказали в трубку.

— Он уже здесь, — сказал он и отключился.

Потом он отпер дверь и провел Фалькона внутрь.