Адская ширма - И. Дж. Паркер

Кобэ в сердцах рявкнул:

— Будь проклят этот малый за то, что произвел на свет двух таких дочурок! Ну и что теперь?

Акитада со вздохом поднялся.

— Надо бы пойти и провести добавочный опрос. — Он был еще не совсем здоров и чуточку устал, но он обещал помощь Кобэ и дал слово Кодзиро. — Я должен еще раз поговорить с госпожой Вишневый Цвет и другими актерами. А еще неплохо было бы послать кого-нибудь в Кохата.

Кобэ угрюмо кивнул.

— Я сам туда поеду. В такой-то прекрасный новогодний денек месить дорожную грязь часами, чтобы пообщаться с местной пьянью… Я уж не говорю про этого полоумного…

Ночной воздух был напоен хвойным ароматом. Акитада с удовольствием вдыхал его, пока ехал на юг к реке. Над крышами стелился дымок — люди продолжали праздновать. То и дело откуда-нибудь доносились веселый смех, крики или выбегали компании подвыпивших гуляк. Кто-нибудь из этих пропойц наверняка упадет в мерзлую воду канала и быстренько протрезвеет, а кто-нибудь так и не найдет в себе сил выбраться оттуда и сгинет навеки в ледяной пучине.

Акитада передернулся от такой мысли и ускорил шаг. Он рассчитывал застать госпожу Вишневый Цвет и остальных еще бодрствующими. Звуки лютни и цитры, доносившиеся из веселого квартала, да толпы на улицах внушали надежду.

Из окон спортивного зала слышался смех. Старик привратник впустил его, показав, куда пройти. Должно быть, все лампы и фонари были собраны вокруг помоста госпожи Вишневый Цвет. Она восседала на своем троне в окружении актеров, акробатов и своей служанки. Тора с Гэнбой сидели на полу у ее ног.

Празднование шло полным ходом. Пол был уставлен посудой с угощениями и вином, лица раскраснелись. Завидев Акитаду, Тора с Гэнбой вскочили с виноватым видом.

— Нас пригласили на чарочку, — сказал Гэнба.

— Что-то случилось, хозяин? — спросил Тора.

— Нет, ничего не случилось, просто мы столкнулись с одной проблемой. Госпожа Нагаока выдает себя за собственную сестру.

За этими словами последовал звук упавшего предмета и тихий вскрик. Все удивленно обернулись на служанку, уронившую веер. Прикрыв рот ладошкой, она смотрела на Акитаду широко раскрытыми, перепуганными глазами.

— Юкио, — обратилась к ней хозяйка, — как-то ты странно себя ведешь с тех пор, как мы вернулись домой.

Что с тобой происходит?

Девушка подобрала с пола веер и снова спрятала за ним лицо.

— Нет-нет, ничего!

— Ерунда! Ты что-то знаешь. Теперь я припоминаю, как ты все расспрашивала меня про Дандзюро и его жену. А ну, выкладывай!

Девушка заплакала и хотела встать, но госпожа Вишневый Цвет схватила ее за руку.

— А ну-ка сядь, милочка! Я не потерплю больше от тебя неприятностей после всего, что я для тебя сделала. Ты и так уже натворила дел, дальше некуда. Только посмотри, что ты сделала с бедным Торой! Так-то ты платишь мне за мою доброту, неблагодарная девчонка? Я подобрала тебя голодную на улице и привела к себе. Я тебе мать заменила.

Юкио рухнула наземь, как соломенная кукла, и обхватила колени госпожи Вишневый Цвет.

— Простите меня! — рыдала она. — Клянусь богами земными и небесными, для вас я бы сделала все, что угодно!

Акитада насторожился. Опять эти странные слова про каких-то древних богов! Такие речевые обороты были неуместны в устах девушки из низкого сословия. И этот знакомый, весьма редкий жест… Она тоже, поднеся кулачок ко рту, закусила костяшки пальцев. Сердце его бешено заколотилось, и он спросил:

— Кто ты на самом деле?

Госпожа Вишневый Цвет нахмурилась.

— Юкио! Ты мне что-то недоговаривала? Юкио что-то промямлила в ответ.

— Что? Какое еще слово ты дала? Акитада подошел ближе.

— Ты — Югао?

Присутствующие зашептались. Госпожа Вишневый Цвет удивленно вскинула нарисованные брови.

Акитада бросился объяснять:

— Госпожа Вишневый Цвет, если она Югао и укрывает сестру Нобуко, то она должна дать показания в суде. Она наша единственная надежда, только с ее помощью мы можем отдать под суд убийц троих человек.

Госпожа Вишневый Цвет наклонилась и погладила рыдающую женщину по голове.

— Он прав, дитя мое, — сказала она.

— А ну отвечай на мои вопросы! — нетерпеливо воскликнул Акитада. — Если ты Югао, то твоя сестра участвовала в убийстве твоего собственного отца и ее мужа. Если мы не докажем, кто она такая, убийцы останутся на свободе, а мертвые так и не найдут успокоения.

Юкио вцепилась в госпожу Вишневый Цвет и захныкала. Госпожа Вишневый Цвет теперь выглядела какой-то постаревшей и осунувшейся.

— Бедное дитя!.. — бормотала она, постукивая плачущую девушку по спине. — Бедное дитя! Но ты не горюй! Мой дом всегда будет твоим, что бы там ни случилось. Ты будешь моей дочкой. У меня ведь никогда не было дочки. А сейчас сядь-ка, распрямись и вытри слезы. Ты находишься среди друзей, и тебе нечего стыдиться. Ты просто выполняла свой дочерний долг. Хотя этот злодей такого не заслужил.

Все присутствующие замерли, затаили дыхание. Юкио положила на пол веер и обратила к Акитаде свое изуродованное лицо. Шевеля искромсанными губами, она сказала:

— Да, вы открыли правду. Я — Югао. Уж не знаю, как вы догадались. Даже родная сестра не узнала меня.

Акитада улыбнулся, чтобы приободрить ее.

— Я угадал по одному изящному жесту и по вашей речи. Вы обе употребляете такое выражение, как «боги небесные и земные», в то время как большинство людей просто припомнили бы Будду.

— Наш отец запрещал нам обращаться к буддийским богам. Когда Нобуко появилась здесь с актерами Уэмона, я очень обрадовалась, увидев ее. Я решила, что теперь мы заживем вместе, но я была не нужна ей, и она уже была замужем за Дандзюро. А Дандзюро… в него я когда-то была влюблена, но теперь, в таком виде, я не хотела, чтобы он меня узнал. Я попросила Нобуко не выдавать моей тайны, а она взамен потребовала, чтобы я не выдавала ее. Тогда-то я просто думала, что она имеет в виду свое бегство от мужа. Так мы и поклялись друг другу душой нашей матери. — Она замолчала, спрятала лицо в рукав и снова заплакала. Госпожа Вишневый Цвет ласково обняла ее за плечи.

Акитада перевел дух и медленно опустился на пол. Выходит, тут была отнюдь не одна тайна. Как это там сказано в монастырском свитке? Двоякая правда. Дело раскрыто, но ценой каких человеческих потерь!

— Я понимаю, Югао, — мягко сказал он. — Давать показания против родной сестры трудно даже в обычных обстоятельствах, но ты все-таки должна сделать это. Видишь ли, одно дело твой долг перед покойным отцом, но ведь надо подумать и о живых. Брат Нагаоки Кодзиро хороший человек, а его несправедливо обвинили в убийстве девушки по имени Охиса. От этих подозрений его могла бы избавить только твоя честность. Считай это твоим подношением всем жертвам, живым и мертвым, неким долгом, который ты должна заплатить во искупление преступлений твоей сестры.