Китаец - Хеннинг Манкелль

Около семи утра, после бессонной ночи, Биргитта Руслин позвонила в гостиницу «Эдем». Долго слушала гудки, трубку никто не брал.

Всю ночь она старалась побороть страх. Если бы Хо не приехала из Лондона и не сообщила о смерти Хун, она бы вряд ли так остро отреагировала на ночной звонок Стуре Херманссона. Он не перезвонил, значит, ничего не случилось, твердила она себе.

Китаец, наверно, по-прежнему спит.

Биргитта подождала еще полчаса. Ей предстояло несколько дней без слушаний, и за это время она надеялась разгрести накопившуюся бумажную работу, а также приступить к подготовке приговора вьетнамцам, продумать, каких сроков заслуживает эта четверка.

Зазвонил телефон. Стаффан, из Фуншала:

— Мы собираемся в поход.

— По горам и долинам? По красивым тропам среди цветов?

— На паруснике. Мы нанялись на большую яхту и уйдем в море. Есть риск, что дня два телефонной связи не будет.

— Куда поплывете?

— Куда-нибудь. Это дети придумали. Мы нанялись на яхту как неквалифицированные члены экипажа, вместе с капитаном, коком и двумя матросами.

— Когда отчаливаете?

— Мы уже в море. Погода прекрасная. Только, увы, нет ветра.

— Спасательные шлюпки там есть? Спасательные жилеты вам выдали?

— Ты нас недооцениваешь. Пожелай нам приятных деньков. Если хочешь, привезу тебе баночку с океанской водой.

Связь была скверная. Под конец обоим пришлось кричать. Биргитта отложила телефон и вдруг пожалела, что не поехала с ними, наперекор разочарованию Ханса Маттссона и досаде коллег.

Она снова набрала номер «Эдема». На сей раз было занято. Подождала, через пять минут попыталась снова — все те же короткие гудки. За окном погожий весенний день. Пожалуй, можно одеться полегче, что она и сделала. В «Эдеме» до сих пор занято. Ладно, решила она, позвоню из конторы. Но, заглянув в холодильник и составив список покупок, перед уходом все-таки опять позвонила в Худиксвалль.

Ответил женский голос с акцентом:

— Гостиница «Эдем».

— Стуре Херманссона, пожалуйста.

— Нельзя! — выкрикнула женщина и разразилась истерической тирадой на чужом языке, который Биргитта приняла за русский.

Затем трубку вроде бы уронили на пол. Однако тотчас же подхватили, и Биргитта услышала мужской голос. Швед, говорит на местном диалекте:

— Алло!

— Мне нужен Стуре Херманссон.

— Кто его спрашивает?

— А с кем я говорю? Это гостиница «Эдем»?

— Она самая. Но со Стуре поговорить нельзя.

— Мое имя — Биргитта Руслин, я из Хельсингборга. Вчера около полуночи Стуре Херманссон звонил мне. И обещал связаться со мной еще раз сегодня утром.

— Он мертв.

Биргитта едва не задохнулась. Секунда дурноты, наверно спазм.

— Что случилось?

— Мы не знаем. Похоже, напоролся на нож и истек кровью.

— С кем я говорю?

— Меня зовут Таге Эландер. Почти как старого премьера, только без «р». У меня обойная мастерская по соседству. Уборщица его, русская, прибежала ко мне несколько минут назад. Ждем «скорую» и полицию.

— Его убили?

— Стуре? Господи, да с какой стати? Напоролся на кухонный нож. Ночью был тут один, так что, если и звал на помощь, никто не слышал. Очень печально. Такой симпатичный человек.

Биргитта усомнилась, правильно ли поняла Эландера.

— Он был в гостинице не один.

— Как — не один?

— Там же постояльцы находились.

— По словам русской, гостиница пустовала.

— Один постоялец у него точно был. Он сам мне вчера сказал. Китаец, поселился в двенадцатом номере.

— Ну, может, я неправильно понял. Сейчас спрошу.