Поэт - Майкл Коннелли

— Я смогу печатать на клавиатуре?

— Через некоторое время.

— Я имел в виду — вместо упражнений?

— Да, возможно. Посоветуйтесь с хирургом.

Похлопав меня по плечу, он вышел из комнаты.

Минут десять я оставался в одиночестве, сидя на столе для осмотра. Затем в комнату вошли Бэкус и Рейчел. Вид у Бэкуса был такой тусклый, словно только что он наблюдал, как навсегда рухнули его великие планы.

— Как ты, Джек? — спросил он.

— Я в порядке. Жаль, что так вышло с агентом Торсоном. Это получи...

— Понимаю. В таких делах...

Все замолчали. Я посмотрел на Рейчел, и наши взгляды нашли друг друга.

— А ты уверен в своем нормальном самочувствии?

— Да, оно просто отличное. Правда, некоторое время не смогу печатать... Ладно, думаю, мне здорово повезло. А что с Кумбсом?

— Он в шоке от случившегося. Скоро придет в норму.

Я взглянул на Бэкуса.

— Боб, я не мог ничего сделать. Все произошло само. И выглядело так, будто оба, Торсон и Гладден, поняли, кто есть кто. Не знаю — как. И почему Торсон не стал действовать по плану? Почему просто не отдал ему камеру? Вместо того чтобы хвататься за пистолет?

— Потому что захотелось в герои, — заметила Рейчел. — Он решил задержать Гладдена сам. Или пристрелить.

— Рейчел, нам это неизвестно, — сказал Бэкус. — И мы никогда этого не узнаем. Есть, однако, вопрос, на который можно найти ответ. Джек, зачем ты туда вошел? Зачем?

Я посмотрел на свою забинтованную руку. Потом почесал щеку здоровой рукой.

— Сам не понимаю, Боб. Я увидел, как на мониторе зевает Торсон, и подумал... Я не знаю, почему так поступил. Однажды он угостил меня кофе... Я хотел отплатить ему той же монетой. Я же не видел, что на шоу направлялся Гладден.

Я солгал. Не стоило выставлять напоказ свои истинные мотивы и эмоции. Было чувство, что, если войду в магазин, туда придет и Гладден. И я хотел, чтобы он меня увидел. Без маски. Я хотел, чтобы он снова увидел лицо Шона.

— Ладно, — сказал Бэкус после паузы. — Ты в состоянии поработать со стенографистом завтра? Понимаю, ты ранен, однако мы хотим подготовить твои показания и поскорее закончить с этим делом. Нужно представить бумаги окружному прокурору.

Я кивнул:

— Да, конечно.

— Джек, ты понимаешь, с момента, когда Гладден расстрелял видеокамеру, у нас отключился и звук. Мы не знаем, что он говорил. Итак, вспомни, Гладден что-либо говорил?

Я задумался буквально на секунду. Память все еще восстанавливала картины происшедшего.

— Сначала он сказал, что никого не убивал. Потом признался в убийстве Шона. Да, он сказал, что убил моего брата.

Бэкус неопределенно поднял брови. Потом кивнул.

— Ладно, Джек, увидимся позже.

Затем он обратился к Рейчел:

— Хочешь доставить его в номер?

— Да, Боб.

— О'кей.

Опустив голову, Бэкус вышел. Меня мучила досада. Не думаю, что он принял мои объяснения. Казалось, Боб мог даже обвинить меня за вмешательство в ужасающе неудачную операцию.

— Что с ним будет? — спросил я у Рейчел.

— Ну, первое, что придется пройти, — это холл, полный прессы, где он расскажет всем, как случилось, что мы облажались. Уверена, после этого директор захочет провести служебное расследование и изучить, как была спланирована операция. Ничего хорошего расследование не принесет.

— Это был план Торсона. Не могут же они просто...

— Боб утвердил этот план. Если кто-то и должен пострадать, то не Гордон. Его больше нет.

Сквозь открытую дверь, в которую только что прошел Бэкус, я увидел доктора. Он почему-то остановился и смотрел внутрь. В руках доктора был стетоскоп, а в кармане халата торчало несколько ручек.

— У вас тут все в порядке? — осведомился он.

— Отлично.

— У нас все хорошо, — добавила Рейчел.

Отвернувшись от двери, она взглянула на меня.

— Ты хорошо себя чувствуешь, да?

Я кивнул.

— Знаешь, как я рада, что ты в порядке. Потому что это была явная глупость.

— Я думал, ему нужен кофе. Не ожи...

— Речь о пистолете. Зря ты вырывал пистолет у Гладдена.

Оставалось только пожать плечами. Может, глупо, а может, это спасло мне жизнь.

— Рейчел, откуда ты знала?

— Знала что?

— Однажды ты спросила меня, что будет, если я встречусь с убийцей брата один на один. Как будто предвидела это заранее.

— Джек, я не могла этого предвидеть. Просто спросила. Протянув руку, она прочертила линию на моей скуле — так же, как делала это с бородой. Приподняв мой подбородок кончиками пальцев, заставила посмотреть ей прямо в глаза. Потом, став вплотную и оказавшись между моих ног, привлекла к себе нежным поцелуем. Он показался целительным и в то же время чувственным. Я даже закрыл глаза. Здоровая рука сама собой скользнула под рубашку, легко коснувшись ее груди.

Когда она отстранилась, я снова открыл глаза и, взглянув поверх ее плеча, заметил, как заглядывавший в дверь доктор отвернулся.

— Какой любопытный, — сказал я.

— Кто?

— Врач. По-моему, он за нами подглядывал.

— Черт с ним. Ты способен идти?

— Да, я готов.

— Тебе прописали болеутоляющее?

— Я собирался купить что-нибудь на выходе.

— Ты не сможешь выйти. Там собралась пресса, и журналюги на тебя набросятся.

— Черт, забыл... Мне еще нужно позвонить.

Посмотрев на часы, я обнаружил, что в Денвере почти восемь. Грег Гленн скорее всего на месте, ждет моего звонка. Грег не выпустит первую полосу в печать, не услышав моей информации. Думаю, часов до девяти он еще потянет. Я осмотрел комнату. На одной из стен, над столом со склянками и медицинским оборудованием, висел телефон.

— Можешь пойти и сказать им, что сам я не выпишусь? А пока позвоню в «Роки» и сообщу, что еще жив.

* * *

Когда я дозвонился до Гленна, он был близок к помешательству.

— Джек, черт побери, где тебя носило?

— Был немного занят.

— Ты цел? В новостях пишут, что в тебя стреляли.

— Я в порядке. Но печатать придется одной рукой.

— Еще передали, что Поэт мертв. Ассошиэйтед Пресс цитировало одного человека, сказавшего, что застрелил его ты.

— У них надежный источник.