Скандинавский детектив - Дагмар Ланг

Пауль Кеннет вернулся к своей научной работе об эпохе упадка средиземноморских городских республик. Едва начались летние каникулы, он отправился в Венецию, и Лена Атвид взяла отпуск и поехала вместе с ним.

Встав утром, они обычно отправлялись на первый завтрак в один из множества крохотных ресторанчиков между площадью Святого Марка и мостом Риальто, по которому Пауль потом шел в бывший монастырь, где работал с архивным материалами.

Завтрак уже был на столе: черный кофе с горячим молоком, свежий белый хлеб, масло и черешневый джем. По столу бегали синие и зеленые блики — отражения от стекол соседних домов и находившейся в вечном движении глади канала. По стенам свисали пахнувшие миндалем гроздья цветов. Из соседнего переулка непрерывно доносился суетливый шорох невидимых шагов.

Они были счастливы. Они знали это, и слова тут были не нужны. Они долго вполголоса беседовали о самых разных вещах, о расписании маленьких пароходиков — вапоретто, о вчерашнем вечере на площади, о двух смуглых священниках, прошедших мимо, или о спелой клубнике, которая начала появляться на овощных лотках по ту сторону Риальто. Порой они только молча прислушивались к звукам города, с которым Пауль познакомился еще в студенческие годы и который так понравился Лене.

И вдруг она подняла голову. Пауль это сразу заметил. Контуры ее темно-рыжих волос четко рисовались на фоне стены, губы приоткрылись. Сквозь шарканье шагов вдруг пробилась шведская речь.

— Экскурсия, — пояснил Пауль. — Венеция кишит туристами. Сейчас они идут на площадь Святого Марка, а потом к колокольне — кампанилле. Что нам до них?

Но Лена со своего места лучше видела улицу.

— Эй, послушайте! — крикнула она и встала. — Задержитесь на минутку!

Посыпались удивленные возгласы. Небольшая компания во главе с Викторсоном вошла в ресторан-тратторию. Не все были знакомы. Пауль никогда не видел Дези, Лена до тех пор не общалась с фру Викторсон, и никто из них не знал Руне Вармина. Зато теперь все перезнакомились.

Викторсон упал на стул, до смерти уставший от непрерывного хождения по соборам и развалинам.

— Мы собирались на какой-то Сан-Марко, — вздохнул он, — но, видимо, свернули не туда. Тут приличный кофе?

Пауль сочувственно сказал.

— Не такой, к какому вы привыкли.

— Это неважно, — заявила фру Викторсон. — Я выпью любой. Закажите мне, пожалуйста, чашечку, вы, наверное, знаете, как это сказать.

«Выглядит она уставшей, — подумал Пауль, — но это, наверное, после долгого пути. Похоже, переживания прошлой зимы ее красоту не испортили».

Руне Вармин обратился к Лене:

— А вы тут на экскурсии?

— Нет, мы тут поселились на целый месяц.

— Вы тут живете? — воскликнула Дези. — Ну, разве это не чудо? Тогда вы нам могли бы показать, как попасть на площадь Святого Марка. Остальные уже там, и я просто должна ее увидеть.

— Выйдем на улицу, и я покажу, как пройти.

Руне еще задержался, чтобы договориться с остальными о месте встречи. Дези улыбалась Лене, как Мадонна, которая уже избавилась от всех проблем.

— Вы были правы, — сказал она. — Теперь все в порядке.

— Я это заметила, — кивнула Лена, — и очень рада.

Она показала молодой паре дорогу и вернулась в тратторию.

Коммерсант проводил взглядом уходящих.

— Я думал, поездка даст нам возможность отдохнуть, — вздохнул он, — но как же утомляет этот отдых!

«Он измотан куда больше, чем жена, — подумал Пауль. — Видимо, не смог так же легко оправиться от пережитого».

Лена вернулась и заговорила с коммерсантом:

— Как там дела в Аброке?

Коммерсант просиял.

— Все вернулось на круги своя. Пастор Солин снова служит в храме и расхваливает католиков, как всегда. Но его викарий, присланный капитулом, оказался таким тупицей, что никто не жалеет, что наш пастор искупил свой грех.

— А что с нотариусом?

— О нем ничего толком не известно, — холодно отмахнулся коммерсант. — Но его жену вновь избрали председателем Союза защиты детей. Это переизбрание нужно в известном смысле понимать как благодарность за ее помощь… вы же знаете…

Доктора он не хотел называть по имени и предпочел перейти на другую тему, тоже касавшуюся города. Очень приятно было видеть человека, который в Венеции так скучал по Аброке.

Фру Викторсон услышала слова супруга, что все в Аброке вернулось на круги своя, и вполголоса сообщила Паулю:

— Это не совсем так. Политическое влияние моего мужа становится все слабее. Но его торговля процветает, и это для меня куда важнее. Ведь она источник наших доходов.

— Я хотел бы вас спросить об одной вещи… — начал осторожно Пауль. — Собственно, это не мое дело, но… Боттмер действительно пытался вас шантажировать?

Она испытующе посмотрела на него и ответила все тем же приглушенным голосом:

— Вначале я так подумала. Он вел себя весьма навязчиво и все твердил про мои письма. Я считала само собой разумеющимся, что он захочет мне их продать; я много читала о шантажистах. Но потом…

Черная, окованная серебром гондола тихо скользила по узкому каналу.

— Господи, просто как гроб на воде… Как вы знаете, он еще до того успел побывать у моего мужа и поругаться с ним. Только гораздо позже я узнала, что это вышло из-за меня. Тогда я поняла, что он не собирался меня шантажировать.

— Вы правы, — согласился Пауль, — шантажист вел бы себя совсем иначе. Вашему мужу он бы не стал попадаться на глаза.

— Значит, он на самом деле, — мечтательно добавила фру Викторсон, — хотел лишь возобновить наши отношения. Только его выпустили из тюрьмы — и надо же!

Бедняга Боттмер, подумал Пауль, он искал друзей, а они принимали его за шантажиста. Он просил доктора о помощи, а тот решил, что он пришел мстить. Изо все сил пытался вызвать сочувствие к себе, но вместо этого его убили. Его судьба была трагичной, но зачем он появился так внезапно? Тот, кто внезапно выныривает из прошлого, должен быть готов к тому, что люди с нечистой совестью испугаются и станут защищаться. И нельзя ждать ничего, кроме недоразумений, когда он неразумно заговорит о веревке в доме повешенного.

Мягким кошачьим движением фру Викторсон отбросила со лба рыжеватый локон.

— У ваших волос золотисто-красный венецианский оттенок, — заметил Пауль.

— А, вот почему здесь столько женщин с одинаковым цветом волос! Венеция — такой милый город!

Появился мужчина с багровым от солнца и пива лицом, со слишком сердечной улыбкой.

— Это наш гид, — пояснила фру Викторсон.

Мужчина радостно вскрикнул и поспешил к коммерсанту.

— Вот где вы устроились! У меня для вас телеграмма, херр Викторсон. Дело процветает, верно? Не забудьте, что в десять все должны собраться у кампаниллы!