Игра без правил - Василий Веденеев

С трудом подтянув ноги, Михаил Павлович уперся ими в Лыкова и отпихнул его. Потом поднялся и, придерживаясь рукой за стену подвала, поплелся к двери, ощупывая рану на плече.

«Кусался, стервец», — отстраненно подумал он, оглянувшись на валявшегося без признаков жизни Аркадия.

Плечо заметно припухло, кровоточило и нестерпимо болело — у Котенева даже возникло подозрение: не бешеный ли попался разбойничек? Нет, вроде бешеные бывают только животные.

Заперев снаружи дверь подвала, Михаил Павлович поднялся наверх, отыскал домашнюю аптечку и залил рану йодом. Потом, морщась от боли, залепил ее бактерицидным пластырем. Прихватив чемодан и заветный дипломат, побрел во двор. У дверей остановился и спрятал браунинг в кобуру на ноге.

С трудом дотащив поклажу до машины, открыл дверцу и увидел Луку, корчившегося в бесплодных попытках освободиться.

— Скорее, — просипел тот, — помоги!

Развязав стягивающий его запястья ремень, Котенев помог греку сесть за руль, бросив чемодан и дипломат на заднее сиденье. И в этот момент на дороге перед домом показались несколько машин.

— Милиция, — дрожащими, непослушными руками включая зажигание, безошибочно определил Александриди.

— Успеем? — тревожно оглянувшись на мчавшиеся к их участку милицейские машины, обеспокоенно спросил Михаил Павлович.

— Уйдем!

И тут грохнул выстрел. Пуля ударила в ствол дерева, стоявшего рядом с «жигулями».

— Живой, подлец! — выругался Котенев. — Из отдушин бьет!

— Я уже думал, все, — торопливо выруливая к задним воротам, признался Лука. — Потом расскажешь, как удалось их убрать. Пригнись!

Машина выскочила на грунтовую дорогу и, чуть не сбив бросившегося к ней незнакомого парня, помчалась прочь от особняка…

Лыков пришел в себя от жгучей боли в затылке. Открыв глаза, он сквозь застилавший их багровый туман с трудом различил над собой низкий сводчатый потолок. Пахло землей, пряностями, чесноком и кровью; в спину упиралось что-то твердое, неудобное, прибавляющее боли и мешавшее опять соскользнуть в темноту забытья.

Пошарив вокруг себя руками, отыскивая опору, он сел, уперев ладони в земляной пол, — к горлу сразу подкатила тошнота, перед глазами заплясали разноцветные светляки.

Застонав от боли, Аркадий ощупал голову слабыми руками — проклятый Котенев, почему он сразу не всадил пулю, а заставил мучиться? На ладонях осталась кровь. Вытерев ее о джинсы, Лыков встал на четвереньки. Понятно, что так мешало — под ним оказалась лопата, которой он безуспешно пытался убить Михаила Павловича.

Добравшись до стены, Аркадий подобрал «парабеллум» и пополз к двери — с Жедем все ясно, не стоит тратить на него время — надо выбираться наверх и гнаться за ушедшим отсюда Котеневым. Его сокровища, якобы зарытые в подвале, просто приманка для дураков, на которую он и Витек попались, как глупые караси на удочку опытного рыболова. Но где проклятый Мишка раздобыл пистолет?

Доковыляв до двери, Лыков поднялся на ноги и всей тяжестью тела налег на нее. Дверь не поддалась — сколоченная из толстых, плотно пригнанных друг к другу досок, усиленная металлическими полосами, она была заперта на ключ с той стороны. Приставив ствол к замочной скважине, он нажал на спуск. Стукнул выстрел, но дверь опять не открылась.

Шатаясь и с трудом подавляя приступы тошноты, Аркадий пробрался к отдушине, — может быть, ему удастся пролезть в нее и выбраться на волю? Однако отверстие оказалось настолько мало, что в него не просунуть голову. Выглянув наружу, он увидел Котенева, помогавшего пожилому незнакомцу сесть за руль «жигулей». На заднее сиденье машины Михаил Павлович бросил чемодан и дипломат.

«Вот где деньги!» — увидев дипломат, сразу понял Лыков и застонал от собственной недогадливости. Что стоило, когда осматривал комнаты, сразу обратить на него внимание и взять?! Тогда остался бы в живых Витек Жедь и сам он не сидел в этом подвале, среди кадок, разбитых банок и бутылок, как глупый мышонок, попавшийся в мышеловку.

Просунув в отдушину ствол «парабеллума», Аркадий тщательно прицелился и выстрелил, метясь в автомобиль. Мимо!

Мешают заросли, и пуля прошла совсем рядом, тупо чмокнув в ствол дерева.

«Спокойно, — приказал себе Лыков, прищуривая глаз. В голове гудело, руки дрожали, но единственным выходом казалось заставить Котенева и водителя „жигулей“ остановиться, не дать им выехать со двора. Тогда они будут вынуждены вступить в переговоры. — Спокойнее целься, спускай курок плавно».

Еще один выстрел. Опять мимо, а машина уже вылетела за ворота и, подняв облако пыли, понеслась по дороге.

Аркадий дико завыл и, забыв про боль в голове, про саднивший рот, про ободранные ладони, метнулся к другой отдушине, надеясь оттуда достать беглецов пулей, заставить остановиться, повернуть назад.

Однако увиденное Лыковым повергло его в ужас — перед домом остановились милицейские машины, и из них, сноровисто изготовившись к бою, высыпали люди в пуленепробиваемых жилетах и касках, с автоматами в руках. Развернулись цепью, охватывая участок и особняк.

— Вот вам, вот! — в исступлении закричал Лыков, выпуская пулю за пулей в этих ненавистных ему людей, уже совершенно не отдавая себе отчета в том, что он делает, и только понимая одно: если они наденут на него наручники — это смерть!