Зов кукушки - Роберт Гэлбрейт

— У тебя нет абсолютно никаких доказательств, — сказал Бристоу. — Я жду доказательств.

— Оно и видно, — попросту сказал Страйк. — Разве ни в чем не повинный человек стал бы сидеть и слушать такие вещи? Он бы давно возмутился и ушел. Но ты не волнуйся. Доказательства у меня есть.

— Блефуешь, — хрипло выговорил Бристоу.

— Мотив, средство, возможность. Все это у тебя было, Джон. Давай начнем сначала. Ты же не отрицаешь, что с утра первым делом заехал к Луле…

— Конечно нет.

— …потому что тебя там видели. Но не думаю, что контракт с Сомэ, которым ты воспользовался, чтобы миновать пост охраны, дала тебе сама Лула. Могу предположить, что ты его сцапал заранее. Уилсон разрешил тебе подняться, и через считаные минуты вы уже скандалили с Лулой на пороге ее квартиры. Этого ты отрицать не можешь: вас слышала уборщица. На твое счастье, английским Лещинская владеет крайне слабо, а потому подтвердила твою версию: будто бы ты взбесился из-за того, что Лула снова сошлась со своим дружком — пьяницей и наркоманом… На самом же деле, думаю, поругались вы из-за того, что Лула не дала тебе денег. Ее друзья — те, кто поумнее, — говорили мне, что ты давно положил глаз на ее капиталы, но в тот день тебя, как видно, припекло всерьез, если ты хитростью проник в дом и устроил ей скандал. Как видно, Тони обнаружил утечку средств со счета Конуэя Оутса? И тебе нужно было срочно покрыть недостачу?

— Безосновательные измышления, — сказал Бристоу, все еще подергивая коленом вверх-вниз.

— В суде разберемся, насколько они безосновательны, — ответил Страйк.

— Я никогда не отрицал, что мы с Лулой повздорили.

— После того как она отказалась выписать чек и захлопнула дверь у тебя перед носом, ты стал спускаться и заметил, что дверь в квартиру номер два стоит нараспашку. Уилсон с мастером по ремонту сигнализации проверяли пульт, Лещинская находилась где-то в глубине квартиры, наверное пылесосила, и этот гул позволил тебе незамеченным пробраться за их спинами в прихожую. Впрочем, особого риска не было. Застукай они тебя в квартире, ты бы сделал вид, будто зашел поблагодарить Уилсона, который пропустил тебя в дом. Пока они копались в предохранителях, ты прокрался по коридору и спрятался в этой просторной квартире. Там полно места. В пустых шкафах. Под кроватью.

Бристоу помотал головой в знак безмолвного отрицания. Страйк продолжал как ни в чем не бывало:

— Должно быть, ты услышал, как Уилсон распорядился, чтобы Лещинская установила сигнализацию на один-девять-шесть-шесть. Наконец Лещинская, Уилсон и парнишка-техник ушли; вся квартира осталась в твоем распоряжении. Но тебе не повезло: Лула успела куда-то уехать, и ты не смог подняться наверх, чтобы все-таки вытрясти из нее деньги.

— Полный бред, — фыркнул адвокат. — Никогда в жизни ноги моей не было в квартире номер два. Мы с Лулой расстались, и я поехал в офис, чтобы взять папки с документами…

— …у Элисон; ты сам так сказал, когда мы впервые обсуждали твои передвижения в течение того дня, припоминаешь? — спросил Страйк.

На жилистой шее Бристоу вновь проступили красные пятна. Слегка замявшись, он прочистил горло и ответил:

— Не помню… знаю только, что я торопился. Хотел поскорее вернуться к матери.

— Как думаешь, Джон, что будет, когда в суде Элисон станет давать показания и откроет присяжным, как ты убедил ее тебя прикрыть? Разыграл перед ней роль скорбящего, убитого горем брата, затем пригласил ее поужинать, и бедная дуреха тут же согласилась — исключительно в пику Тони. А через пару дней ты уговорил ее подтвердить, что утром, в день трагедии, заходил к ней в офис. Якобы ты просто перенервничал и всего боишься, ведь так? Она поверила, что на тот день у тебя и так есть железное алиби, которое может подтвердить ее обожаемый Тони. Так почему бы чуток не приврать ради твоего спокойствия? Но вот ведь какая незадача, Джон: Элисон в то утро на месте не было, и отдать тебе папки она никак не могла, потому что Киприан отправил ее в Оксфорд на поиски Тони. После похорон Рошели до тебя дошло, что я это просек, и ты слегка задергался, да?

— Элисон довольно бестолкова, — медленно сказал Бристоу; он подергивал коленом и как будто мыл руки под невидимой струей. — Дни перепутала, не иначе. И превратно истолковала мои слова. Я никогда не просил ее говорить, что она видела меня в офисе. Тут ее слово против моего, вот и все. Может, она хочет мне отомстить, потому что мы разбежались.

Страйк рассмеялся:

— Да, тебе однозначно дали отлуп, Джон. После того, как сегодня утром моя помощница позвонила, чтобы выманить тебя в городок Рай…

— Твоя помощница?

— А кто же еще? Мне совершенно не хотелось, чтобы ты путался под ногами, пока я буду обыскивать квартиру твоей матери. А имя клиента нам подсказала Элисон. Видишь ли, я позвонил ей и ввел в курс дела; в частности, упомянул, что у меня есть доказательства романа Тони с Урсулой Мей, а тебя вот-вот упекут за убийство. Она, вероятно, сделала вывод, что нужно срочно искать себе нового возлюбленного и новую работу. Надеюсь, она уехала к матери в Сассекс — именно это я ей и посоветовал. Ты только потому держал Элисон при себе, что она, с твоей точки зрения, обеспечивала тебе и надежное алиби, и лазейку в мысли Тони, которого ты боишься. Но в последнее время я забеспокоился, как бы она не утратила для тебя свою полезность и не упала откуда-нибудь с высоты.

Бристоу попытался ехидно засмеяться, но вышло неестественно и глухо.

— Получается, что никто не видел, как ты в то утро заскочил в офис за документами, — продолжил Страйк. — На самом же деле ты в это время прятался в средней квартире дома восемнадцать по Кентигерн-Гарденз.

— Меня там не было. Я был в Челси, с матерью, — вклинился Бристоу.

— Думаю, тогда ты еще не планировал убивать Лулу, — спокойно продолжал Страйк. — Наверное, придумывал, как бы ее подкараулить, когда она вернется. В офисе тебя никто не ждал, поскольку в тот день ты должен был работать дома, чтобы не оставлять мать одну. Холодильник в квартире номер два был полон, да к тому же ты знал, как войти и выйти, не потревожив сигнализацию. Из окна хорошо просматривалась улица: появись у подъезда Диби Макк со свитой, у тебя оставалась уйма времени, чтобы выбраться из квартиры, спуститься и наплести, будто ты ждал сестру. Риск был один: в любой момент мог прибыть курьер с какой-нибудь доставкой; и верно: туда привезли здоровенную вазу и охапку роз, но никому и в голову не пришло, что в квартире прячется посторонний. Однако же, просидев не один час в одиночестве среди такой роскоши, ты начал задумываться об убийстве. Как, например, было бы удачно отделаться от Лулы, пока она не составила завещание, ведь о нем прежде даже речи не заходило, правда? Ты не сомневался, что больная мать ни в чем тебе не откажет, когда ты останешься единственным отпрыском. Да и вообще, эта идея сама по себе грела душу, ведь так, Джон? Как славно быть единственным ребенком, которого не затмевают более красивые, более любимые братья и сестры, а?