Держи меня крепче - Сьюзен Льюис

Самая неприятная встреча произошла вчера утром. Женщина с Темпл-Филдс, семейными проблемами которой она занималась когда-то давно, заявила, глядя ей прямо в глаза, что самое лучшее для такой твари, как она, «сдохнуть и не позорить белый свет своим присутствием».

По странной иронии судьбы тот же самый совет, буквально слово в слово, озвучила в тот же день покупательница в супермаркете, даже не вдаваясь в подробности, виновата Шарлотта в похищении ребенка или нет. Собравшийся вокруг них народ тоже не знал этого. Все, что им было известно, они почерпнули из прошлых публикаций в прессе. Некая представительница социальных служб по имени Алекс Лейк, похитившая чужого ребенка… ну и так далее. И вот эта самая Алекс Лейк ходит себе по торговому залу супермаркета как ни в чем не бывало. Будто она такая же, как они все!

– Стыдилась бы всего того, что натворила! – назидательно воскликнула одна из покупательниц. – Подумать только! Лгать полиции! Те сбивались с ног в поисках ребенка, а она все это время прятала девочку у себя. А я, между прочим, тоже участвовала в тех поисках. Наряду со многими и многими десятками добровольцев. И вот что я вам скажу! У меня было чем заняться в свободное время. Гораздо более приятные занятия, чем рыскать по окрестностям. А все из-за такой подлой обманщицы, как вы!

– Вот на что идут денежки налогоплательщиков! – злобно выкрикнул ее спутник. – Кому же, как не полиции, даны все права разбираться с подобными негодяйками?

– Позор!

– Бесстыжая! Она еще смеет показываться на людях!

– Бедная девочка! Представляю, что она с ней сотворила!

– Терпи, моя дорогая, терпи! – участливо сказала ей кассирша, протягивая сдачу. – И не обращай внимания на их крики. Ты сделала то, что подсказывало тебе собственное сердце. А значит, ты поступила правильно!

То, что произошло с ней в супермаркете, зеркально повторялось и на всех сайтах в социальных сетях, которые она нашла. Казалось, все пользователи Интернета решились высказаться по столь животрепещущему вопросу, причем у каждого, разумеется, было свое мнение на сей счет. В выражениях тоже особо не стеснялись, зачастую переступая все рамки закона. Иногда писали и такое, что Шарлотте хотелось удрать на край света, спрятаться там и больше никого и никогда не видеть. Но кое-кто доставал так, что в душе вдруг вспыхивала ярость, хотелось ответить в не менее хлестких выражениях, чтобы не совали нос не в свое дело. Или просто посоветовать получше разобраться в том, что пишут в Интернете. Ведь на страницах многих сайтов гуляет столько лжи и откровенной чернухи. Так почему же так легко верят любой небылице? Утешало лишь одно. Хетер Хэнкок более не светилась в сети. Наверняка угроза Шарлотты подействовала и Хетер действительно испугалась, что ее могут привлечь к ответственности за оскорбление суда.

В конце концов Шарлотта почла за лучшее прислушаться к совету, который дала ей Ким, и закрыла обе свои странички и в Твиттере, и в Фейсбуке. В самом деле! Зачем загонять себя в сплин, читая ругательные отзывы о себе самой? Да даже и слова поддержки от незнакомых людей, что они ей дают по большому счету? Ничего! Никто из них не знает, что произошло на самом деле. И не узнают, пока не начнется сам судебный процесс.

– Лучше всего, – сказала ей тогда Ким, – держаться тех, кого вы знаете и кому полностью доверяете. Ваша сестра, ваша подруга Мэгги! А все эти копания в социальных сетях, зачем они вам нужны? Что вы там предполагаете найти? Новые обвинения в свой адрес? И вот еще что! Не ройтесь в судебных процессах прошлого, не пытайтесь искать какие-то параллели и прочее. Каждый случай, каждое судебное дело индивидуальны. Нет двух похожих дел. Так зачем же понапрасну запугивать себя всякими жуткими историями о том, что было когда-то с другими людьми и совсем при иных обстоятельствах?

Умом Шарлотта понимала, что Ким говорит дело. Но она не могла отбросить в сторону и тот факт, что за совершенное уголовное преступление ей может грозить тюремный срок до семи лет. Но даже если она окажется в числе тех счастливчиков, которым вынесли приговор с отсрочкой его исполнения или дали условный срок, все равно клеймо преступника останется при ней навсегда. Что полностью исключает всякую возможность обращения во властные структуры с просьбой об опеке над Хло. Вполне возможно, ей будет также запрещен въезд в Новую Зеландию.

Нет! Ей необходимо лишь одно: полное оправдание по суду. А поскольку все улики совершенного ею преступления были столь неопровержимыми, рассчитывать на такой исход дела было бы сущим безумием.

– Главное – не терять веру! – сказал ей Энтони, когда она поделилась с ним всеми своими сомнениями. Они пили кофе, ели бутерброды, а она рассказывала ему, какая страшная безнадега мучает ее что ни день.

– Веру во что? – резонно спросила она. – Все знают, что я скрывала малышку от полиции, а потом и вовсе вывезла из страны…

Он вскинул руку вверх.

– Поверьте мне, Шарлотта! Мы вполне можем получить оправдательный приговор. Да, это будет непросто! И стопроцентной гарантии я вам дать не могу!

– Клянусь, я верю вам! Я верю вам всеми фибрами души! Но я не понимаю, как вы собираетесь вытаскивать это абсолютно безнадежное дело! Ведь все знают о том, что я украла чужого ребенка.

– Поверьте мне на слово, Шарлотта! Не вы первая предстанете перед судом присяжных, когда все вокруг заранее уверены в том, что приговор будет обвинительным, и только обвинительным. Вы слышали что-нибудь о Клайве Понтинге?

Она сосредоточенно нахмурилась, пытаясь вспомнить.

– Имя вроде как знакомое!

– Поройтесь на досуге в Интернете! Прелюбопытный случай! И лишний пример, подтверждающий правоту моих слов. Все вокруг знали, что он сделал, никто не отрицал этого и на суде, но жюри присяжных единогласно вынесло свой вердикт: не виновен.

– Но он же не похищал чужого ребенка, не так ли? Я припоминаю этот случай. Там что-то связано с разглашением государственных тайн, да?

– Да, именно! Понимаю! Вы хотите сказать, что общественное мнение относится строже к похитителям детей, чем к тем, кто по каким-то причинам разгласил государственные секреты. Я же хочу убедить вас в другом. Если у нас получится привлечь жюри присяжных на свою сторону, то они могут вынести оправдательный приговор вопреки всем требованиям стороны обвинения. И даже вопреки указаниям самого судьи.

Шарлотта грустно вздохнула и отодвинула от себя недоеденную слойку с сыром. Какое-то время она сосредоточенно разглядывала ее, а потом сказала:

– То есть сейчас я должна постараться убедить вас, что все, что я сделала, все это исключительно в интересах Хло, в самых лучших ее интересах!

– Именно! Я убежден, что так оно и было на самом деле, то есть фактически вам не надо ни в чем меня убеждать. Но я хотел бы послушать, как эту историю рассказываете вы, чтобы потом изложить ее суду уже в собственной интерпретации.

Сама мысль о таком сотрудничестве понравилась Шарлотте. Она посмотрела ему в глаза и улыбнулась.