Город воров - Чак Хоган

— Мне кофе с молоком, три куска сахара! — крикнула Криста вдогонку сержанту и улыбнулась, сложив руки на груди. Фроули задвинул занавеску. На кровати, поверх сложенной сорочки, которую она отказалась надеть, лежала визитка агента. Разглядывая свои ногти, Криста щелкала пальцами и беспрестанно дергала перекрещенными ступнями ног. На одной черной туфле был сломан каблук.

— Я как раз к тебе ехала.

— Как интересно. Адреса-то у тебя нет.

— Ну, ты на верфи живешь. — Она пожала плечами. — Я бы наверняка нашла.

Фроули посмотрел ей в глаза и понял, что она уже хороша, нанюхалась пыли. Это слегка охладило его.

— Что случилось?

— Не знаю. Кто-то бросил якорь посреди дороги. — Она ухмыльнулась так, будто жизнь сама по себе нелепость, и авария может считаться неплохим началом недели. В этой ухмылке Фроули разглядел издевательское презрение к брату.

В углу стояло детское автокресло. Голубую ворсистую ткань покрывали молочные пятна и крошки.

Криста заметила, куда он смотрит, и подавила ухмылку, будто проглотила ее.

— Она не пострадала, — с гордостью заявила Кофлин. — Ни царапинки.

— Ну, тогда тебе точно дадут приз «Мать года», — не удержался Фроули.

— Да что ты вообще знаешь о моей жизни? Тоже мне. — Криста разняла руки. — Косяки у всех бывают. И кто ты такой вообще? Умник-моралист? Чужие ошибки коллекционируешь? Дежурный, следящий за порядком? Что ты вообще можешь знать о такой, как я? Я живой человек. И мать-одиночка.

— Твоя дочь сейчас на заднем сиденье фургона, ее увозят незнакомые люди из Отдела соцобеспечения. Ты еще долго трепаться будешь?

Криста уставилась на Фроули. Глаза у нее были на мокром месте. Агент разговаривал жестко, и это помогло.

— Ты зачем ко мне ехала? Няньку нанять хотела? Я тебе звонил дважды, ты трубку бросила.

Она злобно смотрела на блестящую занавеску, стараясь контролировать свои эмоции.

— Ну ничего, она недолго пробудет в соцобеспечении. Там ведь еще оценка пригодности будет. До этого ничего не произойдет.

— Так, может, тебе адвокат нужен? А не ФБР.

Криста потрясенно взглянула на агента.

— Почему всегда получается, что мной пользуются? Все мужчины, которых я знаю.

— Кто тобой пользуется? Кто кому позвонил? Кто просил о помощи? Я? Я так просто уверен, что ты меня позвала, потому что хочешь вернуть дочку. Потому что собираешься использовать меня, чтобы получить ее.

— Живые люди совершают большие ошибки…

— Речь уже не о тебе, — перебил Фроули. — А о твоей дочери. Видишь пустое детское кресло?

Она посмотрела на креслице, и в ее глазах снова блеснули слезы.

— Тебе придется подписать соглашение о признании вины по этому делу, чтобы тебя не лишили родительских прав.

Криста подняла на него глаза.

— А мой дом? Мне нужны твои гарантии.

— Нет-нет, погоди. Я не говорил, что могу дать гарантии. Я говорил, что могу попробовать.

— Ты сказал…

— Что могу попробовать. И я это сделаю, Криста. Обещаю. Но при условии, что ты не будишь юлить. Если тебе этого мало, можешь подождать другого предложения. Сколько у тебя карт на бесплатный выход из тюрьмы? Что, твой брат поможет тебе выбраться? Макрей? Кто? Ферги?

Ее глаза вспыхнули.

— Что, Ферги — твой покровитель, да? С какой стати опустившемуся наркодилеру заниматься возвратом твоей дочки?

Криста смотрела на него исподлобья. Взгляд был невыразительным, но долгим.

Фроули внутренне сжался.

— Боже мой!

Криста не отводила взгляда. Сначала смотрела вызывающе, но потом не выдержала и начала сдаваться.

— Вы с Цветочником… — Фроули не стал продолжать. Он представил изуродованное лицо бандита в конвульсиях дикой страсти.

Подбородок Кристы мелко задрожал. Тяжело видеть, как жесткая женщина теряет присутствие духа.

— Ну что ты на меня так давишь? Обязательно надо довести меня до того, чтобы я умоляла? Обращаетесь со мной, как с пустым местом. Как будто меня нет. Все мужики.

Фроули вспомнилось, как Макрей пришел к нему на парковку, чтобы позлить его. А вот сестра Кофлина сейчас, напротив, вызывала у него сочувствие.

— Это ты меня вызвала. Значит, хочешь заключить сделку?

Криста смотрела в пол, сотрясаясь при каждом вдохе.

— Дугги потом уедет с этой.

— С этой? — Фроули сделал шаг вперед. — С кем это?

Криста посмотрела на агента. И прочла в его глазах страсть и злость.

— И ты туда же?

Он потерял самообладание:

— Что значит «с этой»?

Криста была ошеломлена.

— Да что ж это! Что в ней такого, господи, что вас всех от нее так прет?

Фроули опомнился и отступил.

— Ты сказала «потом». «Потом уедет с этой». Потом — это когда?

Криста обернулась на часы. Кровь ударила Фроули в голову.

— Сегодня? — спросил он, безотрывно следя за ее взглядом. — Не во вторник, а сегодня? Где? Когда?

Ее подбородок дрогнул.

— Моя дочь…

— Криста, тебе нужно поступить разумно. Вся твоя прежняя жизнь состояла из неправильных решений. А это может пойти на пользу, все изменить. Часы отсчитывают не только их время, но и твое.

— Моя дочь, — повторила Криста и наконец не выдержала: — Она умственно отсталая.

Фроули затаил дыхание и замер.

Слезы потекли по щекам Кристы. Ее лицо исказилось от отчаяния и поражения.

— Ей понадобится особая забота… специальные школы…

— Да, — выдохнул Фроули. — Ага.

Криста подняла усталое лицо с растекшимся макияжем.

— Я это для нее делаю. Не для себя.

— Конечно, — поддержал ее Фроули, украдкой покосившись на часы. 8.25. — Конечно, не для себя.

— Я не для себя… не для себя.