Операция "КЛОНдайк" - Неонилла Самухина

Начальник Новосибирского управления ФСБ Визорин Борис Дмитриевич стоял, держась за спинку больничной койки, не в силах распрямиться из-за скрючившего его радикулита, и матерился. Ему сейчас для полноты счастья только не хватало трупов на научной международной конференции, убийства подполковника ФСБ и исчезновения ученой, которую тот охранял, и которая, к тому же, являлась носителем сверхсекретной информации государственной важности.

Заместитель Визорина, Слепаков, привыкший к приступам «матогона» у своего начальника, стоял, опустив глаза в ожидании, когда тот немного успокоится и можно будет доложиться более обстоятельно.

– Ну что там у тебя еще? – спросил Визорин, когда поток мата его утомил, не принеся облегчения.

– У трупов троих мужчин, которые нападали на Круглова, нашли удостоверения сотрудников ФСБ города Красноярска, они их предъявляли на входе, когда проходили в институт.

– Надеюсь, фальшивые? – глянул на него Визорин.

– Да, поскольку среди красноярских сотрудников нет лиц с фамилиями, указанными в этих удостоверениях – мы уже проверили. Хотя сами удостоверения и печати подлинные, с этим еще будем разбираться, попозже.

– Хорошо, что еще было предпринято?

– Сейчас брошены все силы на поиск пропавшей Вербицкой и ученого секретаря директора института – Филиппа Кондратюка, а также джипа, который, по словам очевидцев, преследовал машину Кондратюка, сбив охранника у ворот. Не исключено, что Кондратюк тоже мог погибнуть. Номер джипа установить, к сожалению, не удалось, это упущение институтской охраны, не зафиксировавшей данных на машину, которую они пропустили на территорию института. А наши коллеги из милиции, прибывшие в институт на место происшествия, проговорились, что видели по пути туда на проспекте Лаврентьева какой-то стоящий на дороге джип с выбитым лобовым стеклом. В нем сидело двое человек. Пока они допетрили, что нужно их было проверить и вернулись туда, тех и след уже простыл.

– Но куда же могла подеваться Вербицкая?

– Пока не знаем. Прочесали весь институт, ее нигде нет. Гардеробщик сказал, что она получила верхнюю одежду в разгар конференции. С ней был немолодой крупный мужчина, но охранник на входе показал, что на улицу она не выходила, а, похоже, с одним из представителей прессы пошла наверх в приемную директора института. Больше ее никто не видел.

– А она не могла уехать вместе с Кондратюком?

– Охранник гаража показал, что в его машине было только двое мужчин – Кондратюк и еще кто-то.

– Адрес этого Кондратюка узнали? Может, он дома отсиживается после пережитого?

– Мы уже послали к нему своих людей, но дома он пока не появлялся.

– Свяжитесь с ГИБДД, пусть проверяют все джипы, а заодно было бы неплохо прошерстить автостанции, где те двое могут поменять поврежденное лобовое стекло.

– Уже предупредили, но, если у них есть свой автослесарь, то вычислить их через это будет сложно.

– А кто обещал, что будет легко? Ты представляешь, что начнется, если мы не найдем Вербицкую и не разберемся в сложившейся ситуации в самое ближайшее время! Знаешь, какой уровень секретности стоит за этой бабой? Да за нее головы в самой Москве полетят!

– Лучше бы мы ее вообще не выпускали с этого объекта, – тихо сказал Слепаков.

– Это точно, – согласился Визорин. – Но было ходатайство ее непосредственного начальника, член-корреспондента РАН Граховского… Да и сопровождал ее сам Круглов, начальник по режиму их объекта.

– Кстати, – спохватился Слепаков. – Директор института Вахрушев, который во время стрельбы был у себя в кабинете, сказал, что Круглов незадолго до этого ушел от него, как раз собираясь возвращаться с Вербицкой в Озерный, поскольку получил известие, что Граховский накануне умер от сердечного приступа.