Тигриные глаза - Ширли Конран

— Всякий раз, когда Джим изменял тебе, я тут же узнавала об этом — не только по тому, как он смотрел на свою новую избранницу, но и по тому, как он смотрел на тебя. Ты связывала его по рукам и ногам! Я видела, как скука Джима превращалась сначала в досаду, а потом в ненависть. И наконец мы с Джимом оказались связанными одной веревочкой. Этой веревочкой была не любовь, а ненависть — ненависть к тебе, Плам!

Плам почувствовала, как в душе ее закипает гнев. Как могла Дженни, так ненавидевшая ее, столько времени скрывать свои истинные чувства.

— Дженни, я никак не пойму, почему…

— Ох, шла бы ты…

На обратном пути из госпиталя черный «Порше» то и дело выбивался из потока машин, поскольку сидевшая за его рулем женщина мучительно билась над вопросом: остаться ли ей с Бризом или уехать к Полю?

Бриз не хотел ничего слышать. Что бы она ни говорила, он неизменно обращал все в аргумент против их развода. Плам не ожидала, что он будет так отчаянно цепляться за нее. Это трогало, но и заставляло ее чувствовать себя виноватой. И тогда она сердито спрашивала себя, кого Бриз, собственно, боялся потерять: Плам-женшину, Плам-жену, Плам-художницу или Плам-вещь, которая была его собственностью. Как Бриз воспринял бы ее уход, если бы Поля не существовало в природе? Не взыграли ли в нем чувства собственника, на имущество которого посягнул чужой?

А как же быть с чувством ответственности? Она обещала любить и почитать Бриза до конца дней своих и может ли она позволить, чтобы ее увлечение разрушило их брак? Но женщины, которая давала такое обещание, больше не существует. Может быть, подобных обещаний вообще не следует давать, ведь нельзя заглянуть в свое будущее?

Логика и долг требовали остаться с Бризом, а чувства неудержимо влекли к Полю. Их невозможно ни отринуть, ни успокоить. Они не исчезнут, какое бы решение она ни приняла.

Но действительно ли ей хочется будущего, в котором придется говорить на чужом языке, усваивать чужие обычаи, жить в чужой стране и растить детей, для которых чужой язык будет родным?

"Если я не уйду к Полю, — раздумывала Плам, — то сколько времени потребуется, чтобы воспоминания о нем стерлись из памяти?» Бриз уверяет ее, что может дождаться этого.

У нее только одна жизнь. Должно ли ее будущее диктоваться чувством вины и радости?

Тетя Гарриет, наверное, сказала бы, что ей на данном этапе надо пожить одной и стать совершенно независимой, прежде чем бросаться в третье замужество.

Плам с тоской припомнила слова тети, что счастье каждой женщины в ее собственных руках. «Как и несчастье», — подумала она.

Ясно было только одно: либо она останется в той жизни, которая не приносит радости, либо изберет ту жизнь, где была счастлива уже только потому, что оказалась в ней.

А что, если Поль окажется безрассудной, но проходящей страстью, в чем так уверен Бриз?

Все смешалось в голове у Плам.

К полудню Плам была дома. «Хорошо, что Бриза до пятницы не будет», — подумала она, надеясь, что, пока он находится в Цюрихе, она разберется в своих чувствах и примет окончательное решение.

Она стояла на крыльце и собиралась достать ключ, как вдруг почувствовала на плече чью-то твердую руку.

Вздрогнув от неожиданности, Плам резко обернулась и увидела перед собой небесной синевы глаза, окруженные густыми черными ресницами. По телу пробежала волна возбуждения.

— Я не хотел напугать тебя.

Плам бросилась в его объятия.

— Поль, любимый! Какая приятная неожиданность!

— Я подумал, что самым простым выходом будет, если я приеду и заберу тебя. Я заказал билеты на двухчасовой рейс в Бордо.

— В Аквитанию, — пробормотала Плам, уткнувшись в его грудь.

— Да. У тебя полчаса на сборы.

Плам бросила взгляд на дверь дома, подбежала к «Порше» и вынула ключ зажигания. Затем достала из сумочки ключи от дома и вместе с ключами от машины протиснула их в почтовый ящик.

И побежала вниз по мраморным ступеням навстречу своему счастью.