Танец паука - Кэрол Нелсон Дуглас

– А мне она сама не по нутру.

– Да она и у Квентина в печенках. Почему, как ты думаешь, он так быстро согласился присоединиться к спасательной экспедиции на скотобойню в поисках злодеев-иезуитов?

– Это другое. Даже Лолины обличительные речи против иезуитов звучат фальшиво. Ну да, они обладали определенной силой в Европе тридцать лет назад, но в наши дни…

– Совершенно верно. Эти жадные и жестокие создания, добравшиеся до Нью-Йорка, похожи на слабоумных потомков тех людей, которые сражались ради давно утраченной цели. Среди всех тех членов банды, которых я видела, и множества тех, что не видела, поскольку не все вчера собрались на скотобойне, были люди даже старше шестидесяти.

– Боже, да у них старческое слабоумие!

– Нет, они полны сил, Нелл, и горят огнем политической страсти. Вспомни, королю Людвигу уже исполнилось шестьдесят, когда он встретился с Лолой, еще не переступившей и тридцатилетний рубеж.

– Ну, и он тоже вел себя глупо для такого зрелого человека. Ты не узнала ничего особенного об этих людях, пока находилась среди них?

– Как и все заговорщики, они использовали псевдонимы, обращались друг другу по названию профессии или ремеслу. Резчик, Пекарь… Был еще один, которого все называли Доктор.

– Должно быть, возвышенный тип, – насмешливо сказала я, поскольку псевдоним показался мне неподходящим: лучше бы назвался Мясником.

– Разумеется, – медленно протянула Ирен, – они называли друг друга по-немецки, а не по-английски. Одно из имен напомнило мне о каком-то человеке, о котором мы читали или слышали в связи с пребыванием Лолы в Калифорнии.

– Мы слышали о дюжине таких персонажей. Одного у Лолы не отнимешь: она знала всех известных людей своего времени.

– Лотта говорила что-то…

– О резчике, мяснике и пекаре? Мне кажется, они не из нашей сказки.

– Я тут подумала о Докторе. Они его называли «герр Доктор».

– Доктор, который замешан в подобных злодеяниях, недостоин своего звания. – Я собиралась сказать что-то еще, но внезапно сообразила, о ком говорит Ирен. – Ох. – Я задумалась, надо ли сообщать ей об этом.

– Что такое, Нелл? Ты что-то вспомнила.

Она будет допытываться, пока не получит ответа, а врать я не умею.

– Друг Лолы в Грасс-Валли после развода с Халлом, – угрюмо пробурчала я.

– Друг?

– Ну, думаю, он был больше, чем просто друг. Тот мужчина, который пошел в горы, да так и не вернулся. Он ведь был немецким врачом.

– Нет! – Ирен выпрямилась. – Он действительно был немцем, но позволял называть себя доктором лишь вместо наследного титула барона, который не имел никакой силы в американском обществе, особенно на золотых приисках. – Ты помнишь его фамилию?

– Да, – призналась я. – Адлер. Это глупое совпадение.

Ирен медленно опустилась на пустой стул около стола.

– Лотта Крабтри говорила, что Лора горевала о его смерти и вскоре уехала из Грасс-Валли. Но тогда получается, что я родилась раньше, чем мне говорили… И не уверена, что хочу признать свой настоящий возраст, как не хотела этого и Лола.

– Ирен, это смешно! Если тот Адлер был твоим отцом и если он является лидером здешних ультрамонтанов, то ему должно быть… как минимум шестьдесят.

– Возможно, я предала своего родного отца.

– Ты похожа на него? Поскольку на Лолу – ни капли.

– Я не знаю, Нелл. Заговорщики носили мягкие шляпы и длинные пальто с поднятыми воротниками. Я не пыталась запомнить их лица, поскольку явственно их никогда не видела: то их скрывала ночная тьма, то полумрак на скотобойне. – Ирен повернулась ко мне, и ее черты просияли. – Если это тот самый доктор Адлер из Грасс-Валли, то он не может быть моим отцом. Факт в том, что он исчез, предположительно на охоте, и больше его в Грасс-Валли не видели. Знаешь, что это значит?

– Что он не обязательно умер. Он мог просто бросить Лолу, а она придумала несчастный случай, чтобы сохранить лицо.

– Именно. И… он мог оставить ее потому, что последовал за ней из Германии, узнал все, что хотел, и ему больше не нужно было жить в глухомани. Если он и впрямь был немецким бароном, то, возможно, вернулся в Баварию и попытаться посадить на трон заблудшего наследника.

– Он даже тогда был шпионом.

Ирен кивнула, а губы ее сжались.

– Но чего они в таком случае хотели? – спросила я.

– Говорю же, мне показалось, что они сбиты с толку, но это не значит, что предмета их поисков не существует в природе.

– Чего? Драгоценностей и золота Лолы?

Ирен села напротив и кивнула с серьезным видом.

– Золото и драгоценности. – Слова замерли на ее языке. – Золото и драгоценности, те, что остались после ее интриги с королем, и те, которые она зарабатывала на этой печально известной интриге весь остаток жизни. Куда они делись? Украшения проданы за бесценок в Калифорнии, как утверждает несколько источников. Но где прибыли от значительных инвестиций в золотодобычу? Биографии пишут об этом весьма туманно, а ее дневник ты пока не расшифровала. Деньги тоже пропали или потеряли стоимость? Так всегда бывает: сегодня что-то бесценно, а завтра ничтожно. Могла ли она инвестировать свои вклады через кого-то из друзей?

– Друзей?

– У нее было много знаменитых и богатых покровителей в Нью-Йорке во времена ее славы, хотя все они и испарились к концу жизни Лолы.

Я внезапно выпрямилась, будто меня насадили на шляпную булавку.

– Вандербильт. Старик Командор. Он ее знал?

– Да. Возможно, именно это и заставило ультрамонтанов обратить свой взор к дворцу на Пятой авеню и его обитателям. У меня идея. Надеюсь, что мистер Гордон все еще в городе.

– Мистер Гордон? Вечно отсутствующий владелец «Нью-Йорк геральд», конкурента дорогой сердцу Пинк «Уорлд»?

Ирен кивнула.

– Он самый. Слава богу, это не та газета, в которой работает Пинк. Мы должны попытаться незамедлительно с ним увидеться.

– Сами?

– А кто нам нужен? Хочешь взять с собой Пинк?

Я покачала головой.

– Квентина?

Я помолчала. Нет, не сейчас. И снова покачала головой.

– Годфри?

– Может быть…

– Согласна, он самая приятная компания в большинстве случаев. Однако Годфри настолько мил, что не будет вмешиваться в неоконченное расследование, а вот Шерлок Холмс будет.