Место под солнцем - Полина Дашкова

– Мелькнул силуэт, я только заметила волосы рыжие длинные.Но мы сразу к вам бросились.

– Я вообще-то сам почти врач, – сообщил мальчик, – я решил,что разумней будет заняться вами, а не догонять. Может, правда «Скорую»,милицию?

– Если вы врач, посмотрите, что у меня с шеей, – попросилаКатя.

Мальчик осторожно оттянул высокий ворот свитера.

– Ничего. Небольшая краснота. Вас что, задушить пытались? –Глаза за очками стали совершенно круглыми.

– Вероятно, да. Удавку накинули.

– Вас знаете что спасло? Высокий воротник. Это же велюр,толстый, плотный, да еще в два слоя. Он смягчил… Если бы удавка в голую шеювпилась… мы проходили по судебной медицине… – Вы меня спасли, ребятки, вы…Спасибо вам, – слабо улыбнулась Катя. – Знаете что, проводите меня вниз, домашины.

– Нет, нельзя! Вам сейчас лечь надо! Куда вы собираетесьехать?

– Недалеко. Я доеду – Она подняла свою сумку, валявшуюся напороге.

На свежем воздухе ей стало значительно лучше. Прошлоголовокружение, сердце забилось спокойней, медленней.

– Спасибо, Машенька. Спасибо… Как вас зовут? – обратиласьона к мальчику.

– Митя, – представился тот, – но вы все-таки зря садитесь заруль. Вам лучше лечь, такой шок пережили.

– Сейчас Москва пустая, спокойная. Доеду. – Она улыбнулась,включила мотор и помахала им рукой.

Они долго недоуменно смотрели вслед белому «Форду».

Паша застыл на пороге, глядя ей в глаза, и спросилиспуганно:

– Что с тобой?

– Чуть не убили, – нервно усмехнулась Катя, – только что.

Он взял ее за плечи, повел в комнату, усадил в огромноекресло.

– Как ты себя чувствуешь? Ты бледная как смерть, и глаза…Она напала во дворе? Ты можешь сейчас рассказать?

– Чайку горячего сделаешь? – Катя скинула туфли, поджаланоги, съежилась в кресле.

Ее колотил озноб. Он вышел в другую комнату, вернулся черезсекунду, закутал ее в плед и прижался губами к краешку рта.

– Все хорошо, Катенька, все уже кончилось.

– Ты запер дверь? Она убежала… Пистолета у нее нет, былаудавка. – Катя судорожно сглотнула. – Она напала прямо в квартире, в прихожей…Но на лестничной площадке случайно оказались люди. Спугнули. Дай, пожалуйста,попить. Очень пить хочется.

– Сейчас я согрею чай. Тебе не холодно? Ты дрожишь. – Онпровел ладонью по ее волосам. – Давай я еще чем-нибудь тебя укрою.

– Нет. Это нервное.

– А музыку поставить? Хочешь?

– Хочу, – кивнула она, – «Чернильные пятна». Ту кассету,помнишь?

– Конечно. Ты ведь забыла ее тогда. А я переписал для тебя.

Он поставил кассету, принес ей стакан минералки.

– Чайник я включил. Может, тебе покрепче чего-нибудь?Коньяку?

– Да. Знаешь, меня, возможно, спасла еще и коньячнаябутылка, и банка оливок. Я заехала по дороге в супермаркет, и, когда онанапала, пакет был у меня в руках. Я попыталась им отбиваться. Правда, не знаю,задела ли я ее.

Через пять минут он принес две чашки чаю, маленькую плоскуюбутылку армянского коньяка, рюмки, нарезанное яблоко.

– Опять нет никакой еды. – Он виновато улыбнулся. – На этотраз даже сосисок нет.

От коньяка Катя согрелась, дрожь прошла. Паша говорил окаких-то пустяках, она чувствовала, как он смотрит на нее, но ей было всеравно. Она только что чуть не умерла. Вяло, сквозь тяжелую, почти обморочнуюусталость она подумала: «Если он встанет, подойдет к креслу и все произойдетсейчас, то потом уже ничего не будет. Если он притронется ко мне сейчас, то онсовершенно не тот, и ничего не понимает, и я никогда больше не захочу еговидеть…»

– Четыре утра. Ты спишь совсем, – спокойно заметил Паша ивстал, – я постелю тебе на своей кровати, а сам лягу на диване, в другойкомнате.

Едва уронив голову на подушку, она провалилась в сон.