Под конвоем лжи - Дэниел Сильва

Теоретически собственная сеть Фогеля обладала определенным иммунитетом от предательства. Согласно имевшейся между ними договоренности, Канарис получал лишь самую общую и достаточно неопределенную информацию о системе V. Агенты Фогеля не имели контактов с другими агентами. Они пользовались собственным шифром для радиопередач, имели особые процедуры свидания и отдельные линии финансирования. К тому же Фогель сохранил независимость от Гамбурга — центра контроля за работой английских сетей. Он хорошо помнил, каких идиотов сам Канарис и многие из его оперативных работников засылали в Англию, особенно летом 1940 года, когда казалось, что вторжение в Великобританию начнется если не завтра, то послезавтра и Канарис решил плюнуть на все предосторожности. Эти агенты отправлялись туда практически необученными и без денег. Фогель знал, что некоторым из них выдавались сущие гроши — двести фунтов на все про все, — потому что абвер и Генеральный штаб не сомневались, что разгромить Великобританию будет так же легко, как Польшу и Францию. В большинстве своем те агенты были действительно ненормальными, вроде этого ничтожества Карла Бекера — извращенца, обжоры и пьяницы, включившегося в шпионские игры только ради денег и любви к приключениям. Фогель не раз задумывался над тем, как такому человеку удалось не попасть в лапы английской контрразведки. Фогель не любил авантюристов. Он не доверял ни одному из тех, кто высказывал желание оправиться в тыл врага, чтобы заняться там шпионажем: такое желание могло возникнуть только у дурака. А из дураков получаются плохие агенты. Фогель соглашался работать только с теми людьми, которые обладают складом характера и умственными способностями, позволяющими им быть хорошими шпионами. Все остальные составляющие — мотивацию, профессиональную подготовку, готовность и умение при необходимости прибегнуть к насилию — он мог им обеспечить.

По мере того как машина поднималась все выше по извилистой Келштайнштрассе, становилось все холоднее и холоднее. Мотор автомобиля надсадно взревывал, шины то и дело проскальзывали на обледеневшей дороге. Вскоре «Мерседес» остановился перед огромными бронзовыми воротами, преграждавшими въезд в искусственную пещеру, вырытую в основании горы Келштайн. Группа охранников в форме СС быстро проверила документы, потом старший нажал кнопку, и ворота открылись. Автомобиль въехал в длинный туннель. Полированный мрамор, которым были облицованы стены, ярко сверкал в свете ламп декоративных бронзовых фонарей.

Прибывших поджидал знаменитый личный лифт Гитлера. Он больше походил на маленький гостиничный номер с шикарным ковром, глубокими кожаными креслами и столиком с несколькими телефонами. Фогель и Канарис подошли к нему первыми. Канарис сел и поспешно закурил сигарету, чтобы к приходу Гиммлера и Шелленберга кабина заполнилась дымом. Пока лифт возносил гостей фюрера в Оберзальцберг, расположенный на шесть тысяч футов выше Берхтесгадена, все четверо сидели молча, неподвижно глядя перед собой, лишь Гиммлер, плохо переносивший табачный дым, время от времени прикрывал рот затянутой в перчатку рукой и деликатно покашливал.

От быстрого подъема у Фогеля заложило уши. Он украдкой разглядывал своих спутников, троих высших руководителей внешних и внутренних спецслужб Третьего рейха — неудавшегося птицевода, сексуального извращенца и суетливого маленького адмирала, который вполне мог оказаться предателем. И в руках именно этих людей пребывало будущее Германии.

«Да поможет нам Бог», — в который раз подумал Фогель.

* * *

Личный телохранитель Гитлера, одетый в эсэсовскую форму белокурый гигант, являвший собой истинный образец нордической расы сверхчеловеков, проводил их в салон. Фогель, обычно остававшийся безразличным к красотам природы, был на сей раз потрясен великолепием открывшейся панорамы. Внизу были видны шпили соборов раскинувшегося на холмах Зальцбурга, города, в котором родился Моцарт. А рядом с Зальцбургом возвышалась Унтерсберг, гора, в которой, согласно легенде, великий император Фридрих Барбаросса дожидался времени, когда ему нужно будет восстать и вернуть славу Германии. Помещение, в которое они попали, было размерами пятьдесят на шестьдесят футов. К тому моменту, когда Фогель добрался до меблированной части комнаты, размещавшейся рядом с горящим камином, у него уже кружилась голова от высоты. Он пристроился на краешке кушетки и обвел взглядом стены.

Они были сплошь увешаны огромными живописными полотнами и гобеленами. Фогель смотрел на собрание фюрера и восхищался. Он был уверен, что картина с изображением нагой женщины принадлежала кисти Тициана, пейзаж был написан Спицвегом, а древнеримские руины — Паннини. Имелся там и большой бюст Вагнера, и высокие массивные часы, увенчанные бронзовым орлом. Слуга бесшумно налил кофе для гостей и чай для Гитлера. В следующее мгновение двери распахнулись, и в комнату своими торопливыми мелкими шажками вошел, почти вбежал Адольф Гитлер. Канарис, как обычно, последним поднялся на ноги. Фюрер жестом разрешил всем сесть, а сам остался стоять, чтобы иметь возможность по своему обыкновению расхаживать по комнате.

— Капитан Фогель, — без предисловий начал Гитлер, — насколько я понимаю, ваш агент в Лондоне предпринял еще одно удачное действие.

— Мы верим, что это так, мой фюрер.

— В таком случае, прошу вас раскрыть нам эту тайну. Под пристальным взглядом охранника из СС Фогель открыл портфель.

— Наш агент раздобыл еще один замечательный документ. Он дает нам некоторые дополнительные сведения о природе операции «Шелковица». — Фогель замялся на секунду. — Теперь мы можем с намного большей уверенностью предсказать, какую роль операция «Шелковица» должна будет сыграть во время вторжения.

Гитлер кивнул:

— Прошу вас, продолжайте, капитан Фогель.

— Основываясь на вновь полученных данных, мы полагаем, что операция «Шелковица» — это обеспечение дополнительного зенитного прикрытия. Оно будет развернуто вдоль французского побережья для того, чтобы максимально усилить защиту от атак Люфтваффе в первые, самые опасные для противника часы вторжения. — Фогель снова запустил руку в портфель. — Опираясь на эскизы чертежей, имевшиеся во вражеских документах, наши аналитики набросали возможную схему этого сооружения. — Фогель выложил чертеж на стол. Шелленберг и Гиммлер с видимым интересом уставились на лист бумаги.

Гитлер отошел к окну и стоял там, глядя на горы. Он считал, что здесь, в Бергхофе, где он был возвышен над миром, ему лучше всего думается.

— И где же, по вашему мнению, враг намерен разместить эти свои зенитные комплексы, капитан Фогель?

— В планах, добытых нашим агентом, определенных указаний на это не имеется, — ответил Фогель. — Но, исходя из прочих сведений, собранных абвером, было бы логично предположить, что «Шелковица» предназначена для Кале.

— А как же ваша прежняя теория об искусственной гавани в Нормандии?

— Она была, — Фогель снова замялся, подбирая верное слово, — предварительной, моей фюрер. Я поторопился с выводами. Вынес приговор, не располагая полным комплектом доказательств. Я юрист по образованию, мой фюрер, и надеюсь, что вы простите мою метафору.