Чаша и крест - Нэнси Бильо

Осталось преодолеть последний отрезок пути. Я наконец-то сняла изрядно надоевший мне шиньон из каштановых волос и перестала называться именем Катрин Ролин, молодой жены Жаккарда, уроженки Дербишира. Голландец приказал мне вместо этого переодеться в мужскую одежду и преобразиться в юношу: в нашей группе, держащей путь в Гент, не должно было быть женщин.

Хотя после убийства бедного Чарльза Адамса постоянная тревога Ролина казалась мне нелепой, притворяться его женой было настолько противно, что я беспрекословно спрятала волосы под шляпу и тесно стянула грудь, чтобы она не выступала под камзолом.

Почти всю дорогу до самого Гента я молчала. Дороги здесь оказались гораздо шире, чем у меня на родине. Мы ехали по деревенской местности, минуя множество богатых процветающих ферм. Я вспомнила о суровой, дикой красоте английской природы, о ее непроходимых лесах, скалистых холмах — и затосковала.

Интересно, что сейчас делает Артур, хорошо ли ему живется в Стаффордском замке? Правильно ли я поступила, отправив его туда? И по Эдмунду я тоже тосковала, как никогда прежде. Как сейчас мне не хватало его чуткости, его доброты, его здравого смысла. Я даже боялась думать о том, что бы он сказал о моем решении отдаться на волю судьбы. Наверное, не одобрил бы, а может, наоборот, рассердился бы, что я не начала действовать раньше.

Шапуи ехал бок о бок с Жаккардом, они о чем-то беседовали. До меня доносились отдельные слова, которые повторялись довольно часто: «Гент», «горожане», «гильдии». Приближаясь к Генту, оба явно испытывали тревогу, но тревога эта была связана вовсе не с третьим провидцем и его пророчеством. Мои спутники говорили о жителях Гента, о том, что сейчас в этом городе начались какие-то волнения.

На следующий день, ближе к вечеру, Жаккард внес весьма странное, на мой взгляд, предложение: мы с Шапуи, а также наши слуги должны ехать вперед и остановиться на одном постоялом дворе, а он сам немного задержится. Зачем это нужно, мне не объяснили. Я лелеяла надежду, что Жаккард навсегда покинет наш маленький отряд, а я продолжу путь до Гента в компании одного только посланника, не считая, конечно, слуг.

Мы с Шапуи благополучно добрались до постоялого двора и сняли там комнаты. Я поужинала и уже готовилась ко сну, как вдруг раздался резкий стук в дверь. Это был слуга Шапуи, которого тот срочно отправил за мной.

Войдя в комнату посланника, я сразу поняла: что-то случилось. Во-первых, вновь объявился Жаккард, а во-вторых, сам Шапуи был явно чем-то сильно взволнован — таким я его еще никогда не видела.

— Оказывается, с самой Англии за нами следил шпион, — сказал он, потирая лоб.

— Господи, этого еще не хватало! — воскликнула я. — Не может быть!

— Я еще на корабле чувствовал, что за нами следят, — вставил Жаккард. — Правда, в Антверпене никакого соглядатая не обнаружил. Но как только мы оказались на дороге в Гент, я снова заподозрил неладное. Поэтому и задержался и расставил шпиону ловушку. Он появился на дороге, как только вы отправились дальше.

— И кто это? — спросила я.

— Тот же самый человек, которого Гардинер послал следить за вами в Дартфорде. Высокий, худой, темноволосый, с близко поставленными глазами. Его отправили за нами именно потому, что он видел вас в Дартфорде и в случае чего мог опознать. Он заплатил капитану кучу денег, и тот спрятал его где-то на корабле. Я оказался прав: Гардинер действительно заподозрил, что вы покинули Англию вместе со мной, прикинувшись моей женой. Он почуял, что здесь что-то не так, и решил до конца все проверить.

— В таком случае все пропало, — испугалась я. — Епископ Гардинер слишком много знает… Но как я вернусь обратно?

— Мы должны завершить нашу миссию! — горячо возразил Шапуи. — А насчет возвращения не беспокойтесь: мы найдем способ, как доставить вас в Англию.

— Мне достоверно известно, что шпион Гардинера не посылал в Англию никаких донесений. На корабле ему не удалось толком разглядеть вас, он так и не понял, действительно ли меня сопровождает Джоанна Стаффорд или нет. А до того как он последовал за нами в Гент, у него просто не было времени, чтобы отправить послание в Англию. Вот что я смог из него вытрясти.

Услышав слово «вытрясти», я похолодела.

— Значит, и этот человек мертв?

Жаккард посмотрел на меня долгим взглядом. Отвечать на мой вопрос он не счел нужным. Выходит, на моей совести теперь еще одна смерть, уже третья.

Спала я плохо, всю ночь меня мучили кошмары. Проснувшись, сразу надела мужской костюм. Жара уже стояла невыносимая, а нам ведь придется ехать очень быстро, чтобы добраться в Гент до наступления ночи. Той самой ночи, когда я должна услышать третье пророчество. Мы не имели права задержаться даже на один день.

Но, как выяснилось, жара была сущим пустяком по сравнению с тем потрясением, которое мне пришлось пережить чуть позже.

— Дальше я ехать не могу, — заявил вдруг Шапуи. — Ни один человек не должен знать, что я замешан в этой интриге. Вы меня понимаете, Хуана? Таково распоряжение самого императора.

— Но вы же обещали, что не покинете меня. — Я была в полном отчаянии.

Шапуи схватил меня за плечи и с силой встряхнул.

— Клянусь вам: все будет хорошо, — сказал он. — Вы мне верите?

Я кивнула.

— Мы непременно решим все ваши проблемы, — продолжал посланник. — Вы обязательно вернетесь на родину. А если вдруг после того, как все свершится, вы не сможете спокойно жить в Англии, мы устроим так, что вы обоснуетесь в Европе. Снова поступите в монастырь доминиканского ордена… Я легко могу найти для вас место в Нидерландах или в Испании. О вас позаботятся, ни о чем не беспокойтесь.

Я понимала, что Шапуи прав. Идти на попятный в любом случае было уже поздно. И я осталась с Ролином.

Мы с Жаккардом старались ехать как можно быстрее; за нами поспешали двое слуг. Было так жарко, что я насквозь вспотела. Жара ввергла меня в какое-то душевное оцепенение, с которым я безуспешно пыталась бороться.