Победитель - Дэвид Бальдаччи

— Так вот, Томас считал, что это еще не все. Но затем он обнаружил кое-что еще. — Алисия отпила еще один глоток кофе. Лицо ее порозовело при мысли о проницательности Томаса Донована.

— И что именно? — спросил Роллинс.

— То, что двенадцать победителей подряд не объявили себя банкротами.

— И что с того?

— Томас собрал статистику за много лет. На протяжении всего этого времени процент банкротств оставался неизменным. И вдруг, прямо посреди этой стабильной картинки, — двенадцать человек, которые в нее не вписываются. Они не только не обанкротились, но, наоборот, многократно увеличили свое состояние.

Роллинс потер подбородок. Чувствовалось, что слова Алисии его не убедили.

— И все-таки я по-прежнему не вижу здесь сюжета.

— Томас также еще не до конца определился. Но он приближался к цели. Он регулярно звонил мне, сообщая о том, как продвигаются дела, что он смог выяснить… Вот почему я так встревожилась, когда он перестал давать о себе знать.

— Правильно. — Роллинс заглянул в записную книжку. — В сообщении, оставленном на автоответчике, вы говорили про какую-то опасность.

— Томас вышел на одного из этих двенадцати победителей в лотерею. — Алисия помолчала, пытаясь вспомнить фамилию. — Лу-Энн как-то там… Тайлер, точно. Лу-Энн Тайлер. Он сказал, что прямо перед тем, как она выиграла в лотерею, ей предъявили обвинение в убийстве, после чего она бесследно исчезла. Так вот, Томас ее разыскал, в основном благодаря налоговой декларации. И отправился к ней.

— Так, и куда именно? — Роллинс снова строчил в записной книжке.

— В Шарлотсвилл. Очаровательная местность, красивые имения… Вам доводилось там бывать?

— На свое жалованье я не могу позволить себе покупать элитную недвижимость. Что дальше?

— Томас встретился с этой женщиной.

— И?..

— И она раскололась. Почти раскололась. По словам Томаса, это практически всегда можно определить по глазам.

— Угу. — Роллинс протер глаза. — Так каким же был ракурс Донована?

— Прощу прощения?

— Его ракурс. Какой материал он собирался написать, что, по вашему мнению, навлекло на него опасность?

— О, понимаете, эта женщина была убийцей. Она убила один раз и могла убить снова.

— Понятно, — едва заметно усмехнулся полицейский.

— Кажется, вы не принимаете мои слова всерьез.

— Я очень серьезно отношусь к своей работе. Просто не вижу никакой связи. Вы хотите сказать, что эта ваша Лу-Энн убила Роберту Рейнольдс? С какой стати? У нас нет никаких свидетельств того, что они вообще знали друг друга. Вы полагаете, она могла угрожать Доновану?

— Я вовсе не говорю, что Лу-Энн Тайлер угрожала кому бы то ни было и тем более кого-то убила. Я имею в виду, у меня нет никаких доказательств этого.

— Тогда что? — Роллинс с большим трудом сохранял выдержку.

— Я… я не знаю, — отвела взгляд Алисия. — Я хочу сказать, у меня нет никакой уверенности.

Встав, Роллинс закрыл записную книжку.

— Что ж, если мне понадобится какая-либо дополнительная информация, я снова с вами свяжусь.

Алисия молча сидела в кресле, бледная, закрыв глаза. Полицейский уже был почти у двери, когда она заговорила:

— Тираж лотереи был подстроен.

Медленно развернувшись, Роллинс прошел обратно в комнату.

— Подстроен?

— Томас позвонил два дня назад и сказал это. Он взял с меня слово не говорить об этом ни одной живой душе. — Алисия беспокойно схватила подол юбки. — Эта Лу-Энн Тайлер буквально призналась в том, что тираж лотереи был подстроен. И Томас… ну, судя по голосу, он был немного напуган. А сейчас я просто очень тревожусь за него. Он должен был позвонить, но не позвонил.

Роллинс снова опустил свою тушу на диван.

— Что еще он вам сказал?

— То, что связался с остальными одиннадцатью победителями, но перезвонила ему только одна. — У нее задрожали губы. — Роберта Рейнольдс.

— Значит, Донован все-таки встретился с ней. — В голосе Роллинса прозвучало обвинение.

Алисия вытерла навернувшуюся слезинку. Ничего не сказав, она лишь покачала головой.

— Томас уже давно работал над этим материалом, но только сейчас откровенно поговорил со мной, — наконец снова заговорила Алисия. — Он был напуган, я почувствовала это по его голосу. — Она откашлялась. — По крайней мере он договорился о встрече с Робертой Рейнольдс. Она должна была состояться вчера утром. С тех самых пор у меня нет от него никаких известий, а Томас обещал позвонить, как только освободится. О боже, я знаю, случилось что-то ужасное!

— Донован говорил вам, кто стоит за махинациями с лотереей?

— Нет, но Лу-Энн Тайлер посоветовала остерегаться одного человека. Сказала, что он убьет Томаса, что он идет по его следу и обязательно его найдет. Сказала, что это очень опасный человек. Не сомневаюсь, этот человек имеет какое-то отношение к убийству Роберты Рейнольдс.

Откинувшись назад, полицейский печально посмотрел на нее и отпил большой глоток остывшего кофе.

— Я просила Томаса обратиться в полицию и рассказать все, что ему известно, — не поднимая глаз, сказала Алисия.

— А он? — Роллинс подался вперед.

Алисия в отчаянии покачала головой.

— Нет, черт бы его побрал! — У нее вырвался тяжелый вздох. — Я умоляла его! Если кто-то действительно подстроил тираж лотереи, то это огромные деньги. Я хочу сказать, ради них люди пойдут на все. Вы ведь полицейский; скажите, разве я не права?

— Я знавал тех, кто готов был вырезать живому человеку сердце за пару долларов, — последовал леденящий душу ответ Роллинса. Тот посмотрел в свою пустую чашку. — У вас есть еще?

— Что?.. — Алисия вздрогнула. — Ах да, я сейчас приготовлю.

Роллинс снова достал записную книжку.

— Ну хорошо, когда вы вернетесь, мы повторим все еще раз, после чего я вызову подкрепление. Не боюсь признаться в том, что это дело, похоже, выходит далеко за рамки моей компетенции. Вы ничего не имеете против, если нам придется проехать в полицейский участок?

Кивнув без особого воодушевления, Алисия вышла из гостиной. Вернулась она через пару минут, с деревянным подносом в руках, сосредоточенно глядя на наполненные до краев чашки, следя за тем, чтобы не расплескать кофе. Когда Алисия подняла взгляд, глаза у нее округлились в изумлении, и она уронила поднос с чашками на пол.

— Питер?

Останки следователя Роллинса — парик, усы, маска лица и мягкие резиновые накладки — были аккуратно сложены в кресле. Перед Алисией Крейн сидел Джексон, он же Питер Крейн, ее старший брат. Черты лица его были едва заметно искажены за счет того, что правая щека покоилась на правой руке.