Игра в отрезанный палец - Андрей Курков

Внезапно появившееся у Виктора волнение само собой улеглось. Он успокоился, «вернулся» к кальмару.

— Ты чего побледнел? — спросил его Ник.

— Не знаю, жарко, — Виктор кивнул на камин.

— От жары обычно краснеют, — проговорил Ник. Подошел Самви, предложил еще вина. Время текло медленно. Музыка снова затихла. Слышен был треск огня в камине.

Виктор пересчитал свои доллары.

— Как ты думаешь, сколько это будет стоить? — спросил он у Ника.

Тот пожал плечами.

— Может, долларов сто.

Виктор кивнул. Его устраивало предположение Ника. По совету вежливого Самви заказали кофе-"садэ" — горький и крепкий, сваренный по-турецки. К кофе Самви принес политые медом ореховые шарики.

— Это за счет ресторана, — сказал он.

Настроение у Ника и Виктора было под конец вечера действительно праздничное. Прошлое и настоящее словно отпустило их на время.

Ник спросил Самви, могут ли они заплатить долларами.

— Конечно, — ответил хозяин. — Но не сегодня. Ник недоуменно переспросил турка.

— За ваш ужин уже заплатили, — объяснил Самви.

— Кто?

Самви оглянулся, посмотрел в дальний угол ресторана.

— Он уже ушел.

Ник перевел Виктору новость.

Виктор тоже оглянулся, посмотрел на столик, за которым совсем недавно одиноко сидел мужчина.

— Значит, мы не одни, — спокойно произнес Виктор. У Ника этот вывод никаких эмоций не вызвал. Он допил кофе и потер пальцами виски, удивляясь тому, что крепкий кофе не смог «смыть» с языка вкус полусухого вина.

Попрощавшись с Самви, они вышли из ресторана. Постояли под высоким, засыпанным звездами небом. Теплый воздух шелестел листьями растущих рядом с рестораном деревьев.

— Красота, — прошептал Виктор и в его голосе зазвучали нотки грусти.

— Да, — сказал Ник и вздохнул.

— Почему так печально? — прозвучал рядом, со стороны деревьев, мужской голос, показавшийся Виктору страшно знакомым. — Жизнь прекрасна, несмотря на мелкие и крупные трудности…

— Георгий? — спросил Виктор, уже заметив стоящего возле ближнего дерева человека в сером плаще.

— Да, Георгий, — прозвучал ответ. Человек медленно подошел. Остановился рядом с ними. Протянул руку Нику.

— Будем знакомы? — спросил он. — Пора уже познакомиться, раз случай представился. Случай ведь — бог жизни?!

Ник пожал руку Георгию, а в голове снова прозвучали только что произнесенные Георгием слова «Случай — бог жизни!» Это же была его фраза, полученная «в наследство» от погибшего в Африке друга и коллеги. Случай — бог жизни…

— Вы к морю уже ходили? — спросил Георгий, поправляя шляпу.

— В Кирении, — ответил Виктор.

— Здесь море и поближе есть, — сказал он и, кивком головы показав направление; пошел к дороге. Молча они втроем дошли до берега. На это понадобилось минут пятнадцать. Уселись на ствол поваленного дерева лицом к покачивающейся на волнах лунной дорожке.

— Хорошо быть вдали от родины, — проговорил Георгий, ни к кому не обращаясь.

Было слышно шипение волны, облизывающей осыпавшийся камнями берег.

— Вот ведь интересно, — продолжил Георгий, глядя на море перед собой. — Почти двадцать пять лет живет себе страна, никем кроме Турции не признанная — Турецкая Республика Северного Кипра. Живет себе тихо и счастливо…

Георгий сидел с краю. Медленно повернув голову, он посмотрел на лица Виктора и Ника.

— Год назад здесь отдыхал Броницкий, — говорил Георгий. — Со своими новыми друзьями…

Виктор, услышав про Броницкого, ожил. Посмотрел на Георгия. Словно ожидал продолжения. И оно последовало.

— Друзьям показалось мало той суммы, которую он мог снять в одиночку, без двух старых друзей, не знавших, где он отдыхает… Поэтому, вернувшись в Киев, он стал придумывать, как бы всех троих собрать здесь и, когда все будет сделано, от двоих отделаться… Ему, наверно, пообещали место премьер-министра, хотя оно стоит дешевле этой суммы…

Красивый бархатный баритон Георгия звучал на фоне шипения волны почти как музыка, как текст из какого-то фильма, начитанный талантливым актером.

— Он сам поднял волну и сам от нее захлебнулся…

— То есть вы его убили? — спросил Виктор. Ни один мускул не дрогнул на лице Георгия. Не сводя глаз с ночного моря, он щелкнул языком. Потом наклонился, взял с земли камешек и бросил в воду.

— Никто его не убивал. Он сам выпил коньяка и принял таблетки, несовместимые с алкоголем, создав нам массу проблем! Что с ним случилось потом, после ресторана, и кто его отправил в полет, я не знаю. Да это и не важно. Для нас он все еще живой. Как бы. По крайней мере здесь он с нами. Окончательно он умрет только через пару дней. У нас не принято умирать, не передав дела…

Ник слушал Георгия без особого интереса. Его мысли были заняты другим. Он пытался представить себе встречу с женой. Пытался, и не мог. Что-то не совпадало в его воображении, словно он больше никогда и не мог встретиться с Таней. Может, внутри у него существовало твердое знание о ее смерти, и знание это было непоколебимо, оно просто блокировало любые игры воображения? Ник вздохнул.

— О жене думаешь? — спросил его внезапно Георгий. Потом полез во внутренний карман пиджака, достал конверт и протянул Нику.

Ник вытащил оттуда фотографию. Даже при лунном свете он сразу узнал Таню.

Она стояла на ступеньке поезда и растерянно смотрела куда-то в сторону.

— Это она на Киевском вокзале, — прокомментировал Георгий.

Виктор тоже заглянул на снимок.

— А кто ее фотографировал? — удивился он.

— Те же, кто вас с ней подстраховывал и потом. Вы их не видели.

Виктор молча кивнул.

— Ладно, — Георгий поднялся на ноги. — Пойдемте, отдадите мне пальчик и будете отдыхать. Послезавтра снова за работу.

Ник удивленно посмотрел на Георгия.

Виктора его слова тоже удивили. Но он не подал виду.

Пока шли назад, прямо перед ними на поднимающиеся километрах в трех впереди горы упала звезда.

* * *

Следующий день прошел легко и быстро. На безоблачном, отражавшем море небе светило солнце. Волны тепла носились в воздухе, словно продолжение самих солнечных лучей.

В девять утра в коттедж постучали. Пришел Георгий, зашел запросто и бесцеремонно, словно родственник или давний друг. Поднял. Вместе выпили кофе и пошли в Кирению неспешащей походкой отдыхающих. Шли по обочине дороги — тротуаров здесь не было. То из-за деревьев, то из-за холмиков выглядывало море.