Дом сестер - Шарлотта Линк

Фрэнсис кивнула и, когда Джон притянул ее к себе, отогнала от себя мучительные картины и мысли, крутившиеся в ее голове. Сейчас она была вся во власти его успокаивающих слов, ибо чувствовала, что Джон говорит правду — по крайней мере, ту правду, которую он ощущал. Прислонилась головой к его плечу. «Только на одну секунду, — подумала она, — только на эту секунду…»

— Господи, как же я тебя люблю, — произнес Джон, прижавшись к ее уху.

Фрэнсис открыла глаза — и через его плечо увидела входную дверь и злобное, хитрое лицо Марджори Селли.

Позже Марджори уверяла ее, что ни за что на свете не собиралась подслушивать. И что она даже не подкрадывалась. Она совершенно обычно вошла в дом.

— И зачем? — спросила Фрэнсис дрожащим от едва сдерживаемой ярости голосом.

— Что — зачем? — спросила в ответ Марджори.

— Зачем ты вообще пришла?

— Мне захотелось пить, и я собиралась налить в кухне стакан воды. Но потом…

— Что потом?

— Я увидела вас и Джона Ли. Он стоял вплотную к вам и держал вас за руки. Еще он сказал, что любит вас.

— И тебе не пришла в голову идея дать о себе знать?

— Я стояла как вкопанная, — утверждала Марджори. — Вы можете это понять? Я была очень, очень удивлена. Я ведь понятия не имела, что вы и Джон Ли…

«Конечно, маленькая, лживая бестия, — подумала Фрэнсис, — ты в самый первый день, у постели Чарльза, уже узнала больше, чем тебе следовало».

Разговор длился несколько часов, после того как Марджори пришла в кухню, и целый час после ужасного скандала во время ужина. В первый раз Фрэнсис уступила своему давнему желанию и дала Марджори пощечину, что принесло ей самой небольшое облегчение, но в остальном ничего не изменило…

Когда Фрэнсис увидела Марджори внизу, в кухне, она отпрянула от Джона и голосом, который ей самой показался чужим, сказала:

— Марджори! Что ты здесь делаешь?

— А что делаете вы? — спросила Марджори.

— Привет, Марджори, — сказал Джон.

— Я спросила, что ты здесь делаешь, — настаивала Фрэнсис.

Марджори молча повернулась и убежала прочь. Ее босые ноги прошлепали по каменной плитке в прихожей. Потом с треском захлопнулась входная дверь. Фрэнсис хотела побежать за девочкой, но Джон схватил ее за руку.

— Не надо. Если ты сейчас устроишь ей сцену, только все еще больше осложнишь.

— Да некуда уже дальше осложнять… Она все знает.

— Она не знает, что было раньше.

— Ты уверен? Может быть, она целую вечность стояла там, за дверью!

— Сейчас ты должна успокоиться, Фрэнсис. Все иное сделает ситуацию еще более острой. — Джон отпустил ее руку.

Фрэнсис обеими руками убрала волосы со лба.

— Как только ты можешь быть таким невозмутимым? Представь себе, что она расскажет Маргарите о том, что здесь видела…

Он пожал плечами:

— Тогда нам с Маргаритой придется решать, как справиться с данной ситуацией. Во всяком случае, я не побегу за тринадцатилетней девчонкой, чтобы упрашивать ее держать язык за зубами.

Фрэнсис знала, что он прав, — и все-таки нервничала и не могла освободиться от чувства, что ее ждет нечто неприятное. После того как Джон ушел, она продолжала заниматься ужином, но все время ощущала свою нервозность. У нее постоянно что-то падало из рук и не удавались простейшие дела. Она то и дело поднимала голову, прислушиваясь к каждому шороху, надеясь, что Марджори вернется, пока не пришли остальные. Может быть, удастся выяснить, что она задумала…

Духота, между тем, становилась невыносимой. По небу неслись плотные сине-черные облака и в конце концов настолько заволокли его, что Фрэнсис была вынуждена включить в доме свет. Приближающаяся гроза представлялась ей дурным знаком. Когда Фрэнсис наконец услышала, как открылась входная дверь, она крикнула в надежде:

— Марджори?

Но на кухню вошла Лора.

— Это я, — сказала она. — Я не знаю, где Марджори. Она вошла в дом, и больше я ее не видела… А мы скоро будем ужинать?

— Через час. Послушай, если увидишь Марджори, пришли ее, пожалуйста, ко мне, хорошо?

Через полчаса приехала Аделина, с которой ручьями струился пот, так как от автобусной остановки она шла пешком и жара совершенно изнурила ее. Вскоре после этого появилась Виктория, буквально в тот момент, когда первые капли дождя начали тяжело падать на землю.

— Боже мой, что сегодня был за день! — сказала она. — В этой духоте невозможно было дышать!

— Надвигается гроза, — ввернула Аделина.

— Маргарита не приехала с тобой? — спросила Фрэнсис.

— Я высадила ее в Дейл-Ли перед гостиницей. Пригласила ее на ужин, но она не захотела. Похоже, совершенно измоталась…

«Конечно, потому что она беременна, — подумала Фрэнсис ядовито, — и как раз от твоего бывшего мужа… Эх ты, доверчивая глупышка!»

Виктория заглянула в кастрюли.

— Что у нас на ужин?

— Картофель и овощи. Можешь уже накрывать на стол. Ты нигде не видела Марджори?

— Нет. Ее нет дома?

— Нет. Но мы все равно будем ужинать. Если она опоздает, то ничего не получит.

Когда они уже сели ужинать в столовой, раздался первый удар грома. Молнии разрезали небо. Дождь за окном шел стеной. Лицо Лоры напоминало мордочку испуганного кролика.

— Где же может быть Марджори? Надеюсь, с ней ничего не случится, если она где-то на улице…

— Она наверняка где-нибудь спряталась, — успокоила ее Фрэнсис.

— Когда ты в последний раз видела сестру, Лора? — спросила Аделина.

— Мы пришли от лошадей и хотели пойти в сад. Мне кажется, это было уже к вечеру. Когда мы шли через двор, Марджори вдруг сказала: «Вон автомобиль мистера Ли!» И побежала в дом. И тогда я одна пошла в сад, подумав, что она придет следом за мной. Может быть, Марджори просто хотела что-то спросить у мистера Ли… Но она так и не пришла.

Виктория, вздрогнув, уронила на тарелку кусок, который собиралась положить в рот, и повернулась к сестре:

— Приходил Джон? Ты об этом ничего не сказала!

— Я совершенно забыла. Я не собиралась делать из этого тайну.

У Виктории был вид, в котором смешалось недоверие и напряженность.

— И что же он хотел?

— Ах, он… — начала Фрэнсис, отчаянно ломая голову над тем, что сказать. Внезапно хлопнула входная дверь, и почти одновременно раздался очередной удар грома.

— Марджори! — крикнула Лора.

Девочка вошла в столовую. Она была мокрой с ног до головы. Вода стекала с ее волос и ресниц и выливалась из туфель. Одежда прилипла к телу. Там, где она стояла, в одно мгновение образовалась небольшая лужа.