Держи меня крепче - Сьюзен Льюис

– Наши родители тоже! – воскликнула Мэгги. – Правда, к тому моменту, как я появилась на свет, они уже перебрались в Лондон.

– Они еще живы? – поинтересовался Томи.

– К сожалению, нет! Они умерли совсем молодыми. Нас, в частности Энтони (он ведь младше меня), вырастили наши бабушки и дедушки. А я уже училась в колледже, когда умерла мама.

– А вам в то время сколько лет было? – спросила Шарлотта у Энтони, мгновенно преисполнившись к нему сочувствием. Можно только представить, какую страшную драму пережил ребенок, потеряв мать.

– Восемь! Но кое-что о маме в моей памяти сохранилось. Очень светлые воспоминания. А вот отца, к сожалению, совсем не помню. Мне было только три года, когда он умер.

– Боже мой! Такая кроха!

Энтони помрачнел.

– Но как-то мы пережили все и выкарабкались! – холодно проговорил он. – Да и не обо мне сегодня речь! Ведь мы собрались поговорить о Томи, не так ли? А потому предлагаю…

– Нет, нет и еще раз нет! – замахал руками Томи. – Категорически запрещаю вам вести какие бы то ни было разговоры обо мне! Ну, хорошо! Если уж вы так настаиваете!

Шарлотта рассмеялась и взяла в руки меню, которое ей протянул официант. Она уже приготовилась открыть его и погрузиться в изучение предлагаемых блюд, но ее отвлек шум. В зал вошли новые посетители: молодая семья с прогулочной коляской и маленьким ребенком в ходунках. А следом за ними вбежала девочка лет четырех, и сердце Шарлотты непроизвольно сжалось при ее появлении. Нет, она совсем не была похожа на Хло. Разве что волосы такие же темные. А еще возраст! Что подтверждала и надпись, сделанная на воздушном шарике: Мне четыре!

Возвратив меню, она низко опустила голову, стараясь побороть охватившее ее волнение. С некоторых пор при виде маленьких деток такое случалось с ней постоянно. Она мгновенно вспоминала Хло. И даже мальчики, даже грудные детки или, напротив, дети постарше, все они заставляли ее заново переживать свою разлуку с Хло. Боже! Как же ей хочется обнять ее и прижать к своей груди. Стоит завидеть витрину магазина игрушек или детской одежды, стоит оказаться возле прилавка с конфетами, и в ней тут же просыпается страстное желание купить что-то очень необычное или вкусное для своей ненаглядной девочки. А когда она идет по улице, то все время ловит себя на мысли, что хочет взять Хло за руку. И когда переходит дорогу, то тоже машинально оглядывается по сторонам, словно желая убедиться, что с Хло все в порядке и она рядом с ней.

Где сейчас ее любимая дочь? Кто заботится о ней?

К тому времени как официант принял у них заказы, а молодое семейство вместе со своими детишками переместилось наверх, туда, где располагались отдельные семейные кабинки, Шарлотте удалось совладать со своими расходившимися чувствами и даже поучаствовать в шутливой перепалке Энтони и Рона, заспоривших о том, какое вино заказать следующим. Какое счастье, что у нее есть такие верные и надежные друзья. Без них, одна, когда мать осталась на другом конце света, сестра – в Девоне, а Хло, можно сказать, потеряна навсегда, так вот, без этих добрых и всегда готовых прийти на помощь людей она бы совсем пропала.

Нет, Хло для нее не потеряна, она не может просто так взять и исчезнуть из ее жизни. Ее лишь забрали от нее на какое-то короткое время, и сейчас о ней заботится кто-то другой. И этот кто-то тоже любит ее и делает все от себя зависящее, чтобы девочке было хорошо и спокойно. До тех пор, пока она, Шарлотта, не заберет ее к себе. Она снова и снова повторяла себе все это, словно мантру, она должна была повторять, чтобы не сойти с ума от страхов за судьбу малышки. И потом, ведь это же вполне реально и на самом деле! Зачем всегда и во всем видеть только худшее?

– Что это вы сегодня все молчите да молчите? – поинтересовался у нее Энтони после первой смены блюд.

– Я? – с притворным изумлением воскликнула Шарлотта. – Да я просто слушаю вас! Я всегда слушаю вас с предельным вниманием, можно сказать, внемлю вам со священным трепетом и замираю от восхищения, а еще задаюсь вопросом. – Она шутливо прикрылась руками, когда Энтони сделал вид, что хочет метнуть в нее пробкой от вина. – Да, я вот хочу спросить, – снова повторила, – есть ли у Мэгги и Рона сейчас на примете дети, которых они хотят взять под свою опеку?

К своему удивлению, Шарлотта увидела замешательство на лице Мэгги. Та поспешно схватила бокал с вином и пробормотала что-то нечленораздельное.

– Мы решили сделать небольшой перерыв в нашей воспитательной практике, – пояснил ей Рон.

Шарлотта непонимающе заморгала.

– Да? – растерянно переспросила она. – Конечно, все это сопряжено с немалыми расходами. – Она сконфуженно умолкла, как это всегда бывает, когда речь заходит о деньгах. – Или… или дело в другом? Это связано со мной, да?

Она почувствовала, как мурашки побежали по всему телу.

Мэгги вопросительно взглянула на брата, словно советуясь с ним мысленно, что и как ей ответить.

Но не успел Энтони раскрыть рот, как в разговор вмешался Томи:

– Наше руководство в курсе, что ты дружна с Мэгги и Роном, а потому было принято решение временно не отдавать им детей под опеку… пока… все не разрешится с тобой.

Ужас сковал ее грудь.

– То есть они считают, что я представляю угрозу для чужих детей, так?

– Ну, не совсем так! – не согласился с ней Томи. – Но ты же знаешь наших бюрократов! У них всегда бумажка идет впереди дела.

– Но зачем же лишать детей такого счастья, как общение с Мэгги и Роном? – возмущенно воскликнула Шарлотта. – Они-то тут при чем? А что, если я сделаю официальное заявление, что больше никогда не переступлю порог их дома? Это что-то изменит?

– Боюсь, что нет, – ответил Энтони. – Проблема ведь не только в вас, но и во мне. Я ваш адвокат. К тому же я часто наезжаю сюда и останавливаюсь у них на ночлег.

– Ну, вот мы с Мэгги и решили взять небольшой тайм-аут, – сказал Рон. – Сами попросили удалить нас из списков потенциальных опекунов. Будем пока наслаждаться обществом Энтони, вашим обществом, Шарлотта, обществом наших гостей.

Шарлотта растерянно молчала, не зная, что сказать. С одной стороны, ей льстило, что Мэгги и Рон не просто подставили ей плечо, но и ради нее пошли на определенные жертвы. С другой… с другой, как подумаешь обо всех этих обездоленных детях, которым тоже нужны поддержка и помощь таких людей, как Мэгги и ее муж, а они лишились всего этого исключительно по ее вине, то сразу же делается не по себе. Как же она раньше не подумала обо всех последствиях, корила она себя. Ведь Мэгги и Рон – это лучшие опекуны в их регионе, а она лишила стольких деток, да каких деток! – травмированных нравственно и физически, беззащитных, беспомощных, заброшенных всеми и вся, и она лишила их возможности общаться с такими замечательными людьми, возможности хотя бы какое-то время пожить в их гостеприимном доме. А ведь интересы сирот и брошенных детей всегда были для нее на первом месте. Во всяком случае, раньше!