Девушка с кулоном на шее - Алексей Макеев

– Папку можете забрать с собой, – подтолкнул в его сторону пластиковую папку с материалами дела Бородин.

– Еще одна просьба, – после минутной паузы произнес Гуров. – Может, это не совсем удобно, но я бы хотел попросить вас выделить мне транспорт. Примерно на сутки. Мою машину необходимо отогнать на мойку.

– Не вопрос. – Бородин любопытничать не стал. Надо, значит, надо. – О мойке не беспокойтесь, я отдам соответствующее распоряжение. А вас пока Вадим Коростылев покатает. Он мужик толковый, хоть и не особо общительный. Зато в чужие дела нос не сует и с разговорами не лезет.

– Коростылев – это тот, кто нас сюда сопровождал?

– Он самый. Что, сердился?

– Да нет, просто сделал свое дело. Как вы и сказали, с разговорами не лез.

– Он новичков всегда с опаской принимает. Боится, что его место за рулем отвоевывать начнут. Он как «Патриотик» получил, так совсем на этой почве свихнулся: без выходных готов пахать, лишь бы другого водителя в свой «УАЗ» не пускать. Не любит он это дело. Говорит, у машины, как и у женщины, один владелец должен быть, а когда больше, тогда это уже не машина, а общественный транспорт.

– В принципе, я с ним согласен, – улыбнулся Лев. – Спасибо, что предупредили. Покушаться на водительское кресло я не буду.

– Значит, сработаетесь, – заключил Бородин.

Он связался с дежурным, отдал распоряжение относительно гуровского автомобиля, приказал передать Коростылеву, чтобы готовился к отъезду, а заодно велел предупредить майора Иванченкова, что к нему направляется полковник Гуров с Петровки. Когда Лев, прихватив Стасика, так и не проронившего в кабинете Бородина ни слова, вышел на крыльцо, возле его машины уже крутился шустрый парнишка. На вид ему было не больше двадцати.

– Ваш кабриолет? – подскочил он к Гурову. – Запашок-то гниловатый.

– Потому мойка и требуется, – кивнул Лев и невольно заулыбался, бойким парням он симпатизировал.

– Да тут не мойка, а химчистка нужна. Рекомендую отогнать на Пролетарскую, там ребята на совесть работают. Дороговато, правда, зато сделают все в лучшем виде. К вечеру ваш кабриолет розами благоухать будет.

– Тогда гони на Пролетарскую. Розами куда лучше, чем кислятиной.

– Что да, то да, – согласился парнишка. – А то амбре тут, хоть противогаз надевай. У самих-то самочувствие как? Могу порекомендовать аптеку, там таблетки от укачивания всегда в наличии. И не какая-нибудь туфта, а высшего качества. Хоть в космос лети.

– Ты, я вижу, по всем вопросам эксперт, – усмехнулся Лев.

– На том стоим. – Парнишка шутливо приосанился и добавил: – Времена нынче такие: кто владеет информацией, тот владеет миром. Не помню, кто сказал, но слова золотые.

– Натан Ротшильд. Забавная, кстати, история с этой «крылатой» фразой связана. Почитай на досуге, тебе понравится.

– Читать мне некогда, может, расскажете? Хотя бы в двух словах, – попросил парнишка. – А я вам скидочку на Пролетарской организую.

– Ладно, шустряк, слушай свою историю, – рассмеялся Гуров. – Фраза эта сложилась во времена знаковой битвы при Ватерлоо. Слыхал о такой? Думаю, слышал. Так вот, во время решающей битвы европейские биржи замерли в ожидании. На чьей стороне окажется победа, кто одержит верх – Наполеон или Веллингтон. Утром в день битвы на лондонскую фондовую биржу пришла информация, что победу одерживает Наполеон. Натан Ротшильд новостью сокрушался больше всех и начал спешно продавать все свои акции, его примеру последовали остальные банкиры. К вечеру биржа ломилась от обесценившихся акций.

– И как же это помогло Ротшильду? – в нетерпении перебил парнишка.

– Ротшильд оказался хитрецом. У него в каждой армии имелись шпионы, которые отправляли ему шифрованные донесения с помощью личных почтовых голубей Натана. Он первым узнал о том, что на помощь Веллингтону подоспел прусский корпус Блюхера. Наполеон потерпел поражение, Натан получил сообщение и с помощью подставных лиц скупил кучу акций за бесценок. В тот день он разбогател на сорок миллионов фунтов стерлингов и стал владельцем большей части британской экономики. Так и родилась полюбившаяся тебе фраза.

– Не хило! Предложение стоимостью сорок миллионов. Ротшильд – сила! – восхищенно протянул парнишка. – Ничего, пусть мы и не Ротшильды, но свою копеечку тоже не упустим, верно?

– Тебе виднее, – пожал плечами Лев. – Так сколько за мойку выкладывать?

Парнишка назвал сумму, Гуров, не торгуясь, выложил деньги, проинструктировал по поводу ковриков и чехлов, лежащих в багажнике, передал ключи, после чего направился к «уазику». Вадим Коростылев сидел в той же позе, в которой его оставил Гуров, и угрюмо смотрел в пространство.

– Мы снова к вам, – оповестил Лев. – Полковник Бородин приписал нас на сутки к вашему автомобилю.

– Занимайте места, – буркнул Коростылев.

Руки для приветствия он не протянул и вообще с места не сдвинулся, поэтому и Гуров навязываться не стал. Стасика усадил на заднее сиденье, сам занял кресло возле водителя. Подумав, решил предупредить:

– У меня к вам просьба, вернее, рекомендация. У моего напарника проблемы с желудком, так что гнать не советую. Оптимальная скорость не выше сорока. Надеюсь, это не проблема?

– Как прикажете, – ответил Коростылев, но украдкой вздохнул.

Лев чуть ли не физически ощутил, как разлетаются мечты старлея о том, как он, под предлогом, что везет не кого-то, а «столичных перцев», начинает выжимать из новенького «УАЗа» максимальные обороты, и тут на тебе: не больше сорока! Обломали так обломали. «Знал бы ты, от какой беды я тебя избавляю, – мысленно произнес Лев, – сейчас в благодарностях рассыпался бы. Содержимое желудка – это тебе не розы». Но Коростылев промолчал, предпочел промолчать и Гуров. Стасик, тот вообще рта не раскрывал. Потупив взгляд, он изучал линии на собственных ладонях. Без форменной одежды он никак не мог ощутить себя значимым, и это его угнетало. Так в полной тишине и доехали до отдела полиции, где содержался под стражей человек без памяти.