Жена банкира - Кристина Алгер

Джулиан прокашлялся. Он стоял у окна, засунув руки в карманы. Он выглядел изможденным: синеватые круги под глазами, лоб изборожден напряженными морщинами. Редеющие белокурые волосы, обычно аккуратно расчесанные, сейчас были взлохмачены. Аннабель заметила, что Джулиан был в той же одежде, что и вчера. Он что, не ночевал дома? Она не помнила, что было вчера. Дни слились для нее в один. Спала Аннабель урывками, смутно ощущая разницу между днем и ночью. Таблетки, которые дал ей Джулиан, помогали мало. Аннабель запивала их вином, надеясь забыться и отдохнуть. Глубокая душевная усталость пронимала ее до костей. Женщина постоянно чувствовала сильное утомление, но страх электрическим током курсировал по венам, заставляя мозг и нервы работать с лихорадочной активностью.

Джулиан хотел что-то сказать, но колебался. Аннабель видела это по тому, как он сжал губы, словно пытался удержать слова, которые, как он знал, ей не хочется слышать.

– Кто она, Джулиан? – помогла ему Аннабель. – Расскажи мне. Я должна об этом знать.

– Фатима – одна из клиенток Мэтью, – тихо сказал он. – Насколько я понимаю, она какая-то дальняя родственница Башара аль-Асада.

– Кузина, – уточнил Блох.

– Она не террористка. – Джулиан покачал головой. – Фатима инвестирует деньги в хеджевые фонды. Живет в Лондоне. Она там родилась и воспитывалась; ее отец – доктор. Они не поддерживают отношений с сирийскими родственниками. Если бы было иначе, «Свисс юнайтед» не вел бы с ними дел. Это я вам гарантирую.

Аннабель нахмурилась, обдумывая его слова.

– А откуда она знает Мэтью?

– Полагаю, это Йонас их познакомил. Брат Фатимы долгие годы был клиентом нашего банка.

– Выходит, именно поэтому Мэтью вдруг оказался в Лондоне, чтобы встретиться с ней? – Аннабель едва не сказала «чтобы побыть с ней», но сдержалась.

– Этого я не знаю, Аннабель. Правда, не знаю. Весь наш бизнес построен на конфиденциальности. Мы с Мэтью никогда не говорим о людях, делами которых занимаемся. Это просто не принято.

– Но тебе все-таки известно, что Фатима его клиентка.

– Сам он мне никогда этого не говорил. Я просто сделал предположение. Я несколько раз видел их вместе.

Аннабель вопросительно подняла бровь.

– В деловой обстановке, я имею в виду, – торопливо добавил Джулиан. – В банке. Ну, знаешь, они заходили на совещание и выходили оттуда.

– Я просто не пойму, почему Мэтью мне солгал. Если бы он сказал, что летит в Лондон на встречу с клиентом, я бы не беспокоилась. Даже если это такая красивая женщина, как Фатима Амир.

Блох и Джулиан переглянулись. Аннабель поняла, что в этом замечании прозвучала ревность. И она действительно ревновала. Фатима Амир была красива. Объективно, пугающе красива. Судя по ее фотографиям, которые Аннабель удалось найти, ей было около сорока. Прекрасное, фотогеничное лицо: красивый римский нос, выразительно очерченные скулы, полные чувственные губы. Кожа цвета кофе, казалось, светилась изнутри, а густые волосы были такими черными, что на солнце отливали синевой. На всех фотографиях Фатима была элегантно одета, но всегда в одном стиле: широкие слаксы, водолазка, блейзер. Фатима Амир относилась к числу женщин, которым незачем выставлять напоказ свою исключительную внешность. По всему было видно, что она человек цельный и состоятельный. И это было хуже всего. Зои, секретарша Мэтью, была похожа на потенциальную любовницу, мимолетное увлечение, заслуживающую сожаления ошибку, которую Мэтью мог бы совершить в командировке после лишнего стакана виски. Но Фатима явно ошибкой не была. Она не была мимолетным увлечением. Это была женщина, ради которой мужчина может бросить свою жену.

– У них был роман? – спросила Аннабель у Джулиана. – Ты сказал бы мне, если бы это было так?

– Стоп, Аннабель. Мэтью обожал тебя, и ты это знаешь. Ты просто слишком устала.

– Она погибла вместе с моим мужем. Он находился в командировке, о которой я не знала, в стране, про поездку в которую Мэтью ничего мне не сказал. Как я могла не знать об этом?

В ее голосе появились истерические нотки. Аннабель понимала, что нужно успокоиться, взять себя в руки, но не могла. Ей хотелось выскочить на веранду и заорать в пустое небо, громко, изо всех сил и как можно дольше.

– Я попытаюсь выяснить. Уверен, что у этой поездки в Лондон существует разумное, логичное объяснение. – Джулиан подошел к Аннабель и положил руку ей на плечо. Потом посмотрел на Блоха. – Возможно, Аннабель следует поговорить непосредственно с человеком, который ведет расследование? Это могло бы ее как-то успокоить…

– Разумеется. Она может звонить мне в любое время. К тому же я хочу посоветовать ей пообщаться со специалистом, который исследовал данные черного ящика. Он может подробнее рассказать о технической неисправности системы.

– Думаю, это будет нелишним. Спасибо. А что насчет поисковой группы? Они ведь продолжают работу, не так ли?

– Да, продолжают, – ответил Блох. – Согласно стандартному протоколу, поиски будут вестись еще двадцать четыре часа.

Двадцать четыре часа. Сердце Аннабель сжалось: до этого она как-то не думала, что поиски могут прекратиться. По крайней мере, не так скоро.

– Мне кажется, заканчивать еще рано, – нахмурился Джулиан. – Поговорю с Йонасом о частном финансировании. Тогда мы сможем продолжить поисковые работы.

– Пожалуй, мне сейчас лучше прилечь. Я неважно себя чувствую, извините, – сказала Аннабель.

Блох встал, уловив намек.

– Думаю, это пойдет тебе на пользу, дорогая, – сказал Джулиан. – Отдохни немного. Я сам провожу агента Блоха.

У двери в спальню Аннабель остановилась. Из фойе доносились приглушенные голоса, и она повернула голову, пытаясь хоть что-то расслышать.

– Поиски, скорее всего, закончатся уже завтра. Готова ли к этому миссис Вернер? – В голосе Блоха слышалась озабоченность.

Аннабель представила себе напряженное выражение его лица: нахмуренные брови, скрещенные на груди руки. Она заметила, что, когда Блох нервничает, он машинально поправляет очки, и подумала, что сейчас он, наверное, тоже так сделал.

– Неужели кто-то вообще может быть готов к подобным вещам? – откликнулся Джулиан. – Ради бога, ей все-таки тридцать лет.

– Да, конечно. Простите. Я не хочу показаться бесчувственным, просто имел в виду, что…

– Значит, вы считаете, что его тело не будет найдено? Я думал, что это могло бы принести Аннабель хоть какое-то облегчение.

– Мы на это не надеемся. Обычно при таких технических неполадках самолеты еще в воздухе сильно разрушаются от взрыва горючего.

– Если дело в деньгах…

– Нет. Лично я считаю, что в интересах семей погибших было бы лучше как можно быстрее закрыть это расследование. Затягивание разбирательств – очень тяжелое испытание. Это может заронить зерно сомнения там, где никаких сомнений быть не может.