Продавец острых ощущений - Алексей Макеев

В самый разгар размышлений вернулся старший лейтенант Минаев. По выражению его лица Гуров сразу понял: хороших новостей тот не принес. Так и вышло. С Юхимишиным они прошлись по всем жильцам и квартиросъемщикам дома, где произошло убийство, всех близлежащих домов. Часть квартир, по сведениям оперуполномоченного, пустовала. Еще часть, примерно треть от общего числа, сдавалась внаем, в основном жителям Средней Азии, прибывшим в столицу на заработки. От них пользы ждать бесполезно, предупредил Юхимишин. Работают они чуть ли не сутками, до квартиры добираются исключительно для того, чтобы тут же свалиться на постель и уснуть мертвым сном. Им хоть из пушки под ухом пали, все равно не услышат.

Из полутора тысяч квартир для беседы подошли чуть больше двадцати. В остальные Юхимишин посоветовал не соваться по причине неадекватного отношения этих жильцов к представителям правопорядка. Сидельцы, наркоманы и просто озлобленные жизнью люди, по собственной глупости, либо по воле случая оказавшиеся на задворках жизни. Понятно, помощи от них не дождешься, а вот молотком по голове, а то и пулю в грудь, получить запросто можно.

Одними словами Юхимишин не ограничился. Определившись со списком квартир, он сам предложил пройтись по жильцам вместе. В домах Юхимишина еще помнили, оттого и к вопросам Минаева относились благосклонно. И все же пользы рейд не принес. Кому бы ни задал Минаев вопрос о происшествии, никто ничего не видел. Во дворе группы подозрительных людей не появлялись, шума и криков слышно не было, незнакомый транспорт если и подъезжал, никто его не заметил.

— Прямо невидимки какие-то, Лев Иванович, — досадовал Минаев. — Целый день коту под хвост. Я сперва думал, брешут, выгораживают своих, но ведь и на камерах ничегошеньки!

— Ты и записи отсмотреть успел? — удивился Гуров. — Что же меня не позвал?

— А там и смотреть нечего. С двух кварталов порядка десяти записей, и те наверняка пустые. Сам я только на месте частями отсматривал, но там пусто. Представляете, у них почти в каждой точке, где видеокамеры стоят, вместо настоящих камер либо муляжи, либо они в нерабочем состоянии.

— Экспертам отнес?

— Так точно, перед тем как к вам на доклад идти.

— Может, все же что-то нароют, — выразил надежду Лев.

— Вряд ли. Разве что с банковской, но и то сомнительно. Странные у них там порядки.

— Ладно, иди отдыхай. И не забудь, завтра к восьми, — напомнил Лев.

Минаев ушел. Гуров прогулялся до криминалистической лаборатории, парни вовсю работали с записями с камер видеонаблюдения. В дополнительном инструктаже они не нуждались, поэтому он какое-то время молча наблюдал за их работой, потом вернулся в кабинет. В коридоре встретил генерала Орлова. Тот жестом остановил Льва и, отбросив официоз, спросил:

— Все еще дуешься?

— А смысл какой, все равно ничего не изменишь, — ответил Гуров.

— Хоть что-то успел выяснить?

— Много чего. Что убитый был женат, имел любовницу и непутевого брата. Что его агентство процветало, и заказчики — люди сплошь маститые и именитые. Что, куда ни ткнись, всюду тупик.

— Не отчаивайся, прошло всего двенадцать часов, — взглянув на часы, подбодрил Орлов. — Уверен, через три дня настроение твое изменится.

— Почему именно через три дня?

— Так, к слову пришлось. Может, не через три, может, через неделю, но ты обязательно найдешь решение.

— И на чем основано данное утверждение?

— На богатом жизненном опыте, — улыбнулся генерал. — Шел бы ты домой, Лева. Утро вечера мудренее.

— Еще даже не вечер, — ответил Гуров. — Есть у меня на сегодня еще пара дел.

— Вот видишь, — рассмеялся Орлов. — Значит, не все так безнадежно. Дерзай, Лева, я в тебя верю, — дружески похлопал он Гурова по плечу и пошел по своим делам.

Войдя в свой кабинет, Лев отыскал телефон патологоанатома, минуты три размышлял, набрать или нет, потом все же решился. Трубку тот не взял, и он, поняв, что звонить бесполезно, отложил мобильник и снова задумался. За этим занятием его и застал Крячко, бессменный напарник и верный друг.

— Поза мыслителя? Любопытно, — ввалившись в кабинет, провозгласил Стас. — Откуда такая нечеловеческая скорбь в глазах? Неужто так по убиенному Валерию Кадацкому печалишься? Хороший был человек?

— Все хохмишь. — Губы Гурова невольно растянулись в улыбке. — Где весь день прохлаждался?

— Дела уголовные, брат мой. Ни сна, ни покоя от них. — Крячко присел на край стола. — В архив ездил, подбивал протоколы по делу Вахтанга.

Дело Вахтанга они вели на пару, но заканчивать бумажные вопросы досталось Крячко. За всеми мыслями и беготней Гуров совсем об этом забыл.

— Прокурору неймется, все хочет «чистовик» для суда получить, чтобы совсем ничего самому не делать? — сочувственно произнес он.

— Да там дел-то на копейку, — отмахнулся Стас. — Времени только вагон потратил, а так — работенка не пыльная. Вот тебе, говорят, снова не повезло. Что там с Кадацким? Давай выкладывай. Должен же я оценить весь масштаб грядущей катастрофы. Как-никак, работать вместе, так хоть настроиться успею.

Гуров во всех подробностях рассказал о том, что видел и слышал за день. Время от времени Крячко вставлял реплики, задавал вопросы, а под конец выдал свой вердикт:

— Ковыряться нам с этим делом полгода, а убийц все равно не найдем.

— С чего вдруг такой пессимизм? — удивился Лев.

— Да с того, что в наши дни убивают тихо. Так, чтобы никто и не догадался, что на самом деле произошло. А тут на тебе, как в лихие девяностые. Разве что утюгом не жгли, — пояснил Крячко. — И как в те же девяностые, у всего района в одночасье уши заложило и глаза песком засыпало.

— Думаешь, не справимся?

— Как пить дать не справимся. А губернатор с тебя еще и стружку снимет.

— Вице-губернатор, — поправил Лев.

— Один хрен, — хмыкнул Стас. — Как только станет ясно, что это не его сынок резню организовал, он на тебя всех собак спустит. Как так, в столице нашей необъятной родины творится беспредел, а полиция бездействует? И на виселицу тебя лично отконвоирует, а сам на смерти Кадацкого еще и рейтинг свой повысит.

— Да брось, не так все ужасно.

— Это я пока только оптимистичный сценарий озвучил, — не унимался Крячко. — По пессимистичному сценарию сынок его самым главным злодеем окажется, и вот тогда тебе точно конец придет.

— Умеешь ты, Стас, товарища поддержать, — тяжело вздохнул Гуров, вынужденный согласиться с последним заявлением друга. — После твоей поддержки хоть в петлю лезь.

— Ничего, все образуется, — рассмеялся Стас. — У тебя же есть я. Уж будь уверен, глупостей натворить я тебе не дам. Скажет вице-губернатор забыть про сынка-убийцу, значит, забудем. Ну а пережить головомойку от начальства и насмешки журналистов за очередной «глухарь» ты и без моей помощи сумеешь. Пусть для тебя это не норма, но живут же как-то другие опера, чьи имена в средствах массовой информации полощут с приставкой «анти», поживешь какое-то время и ты.