Утесы Бедлама - Наташа Полли

– Да, а что?

– Плохой климат. У нас есть земли на Цейлоне?

– Да.

– Лучше туда. Защищенный грунт, равнинная территория, плодородная почва, папоротники, четыре-пять тысяч футов над уровнем моря. Цинхоны – особенные деревья.

– Скорее они…

– Я перечислил условия, необходимые для их выживания. Сегодня я побывал в садах Кью, и их работники подтвердили это. Прежние попытки высадить деревья провалились, потому что никто не уделил внимание их естественной среде. Вот почему голландская плантация на Яве в плачевном состоянии. Она находится на скалистом холме, там нет тени, неверная высота. Разумеется, они не могут ничего вырастить, даже жизнестойкие малоурожайные деревья. Легче вырастить их в стакане.

Синг едва заметно улыбнулся, и я понял, что он хотел услышать весь этот лепет, чтобы убедиться – я не изменился.

– Значит, Цейлон, – уточнил он.

– Да.

– Я договорюсь об этом.

Возможно, только в силу своего возраста я заметил в нем неожиданную хрупкость. Или, возможно, она появилась лишь теперь, когда земля уходила из-под ног.

– Ты неважно выглядишь, – заметил Синг.

– Что ж… вряд ли мне удастся пересечь Амазонку, но об этом и речи не идет. Клем хотел, чтобы я ухаживал за черенками, вот и все. Но если бы вы послали кого-нибудь другого…

– Мне все равно, даже если он поместит тебя в банку со скипидаром, чтобы довезти туда, – отрезал Синг. Он немного помолчал и продолжил: – В Индии вот-вот начнутся восстания из-за хинина. Цена – сплошное безумство. Мы вынуждены продавать его себе в убыток, чтобы сохранить чайные плантации. Прошлогодние муссоны… Читал в газетах?

– Нет.

– Бесконечные. Повсюду буйствует малярия. – Синг покачал головой и неохотно добавил: – Я сам переболел ей. Абсурд. Половина работников на плантации сбежали, урожай чая некому собирать. Знаешь, какова доля доходов Британской империи от продажи чая?

– Огромная.

– Огромная, – сухо повторил он, не отрывая взгляда от папки с документами, лежавшей перед ним. Синг замолчал, словно пытаясь решить, говорить ли мне еще что-то. Пять лет назад он не стал бы, но теперь он выглядел уставшим. – Думаю, ты справишься. Но остальные не так уверены… Новые начальники понятия не имеют, как соотносятся риски и выгода. Они – государственные служащие, а не торговцы.

Когда Синг произносил слово «торговцы», оно звучало солидно. Он придавал ему то же значение, с которым другие люди говорили о государственных деятелях.

– Для них главное понять, что лучше подходит для утренних совещаний. Вот о чем они думают. Хинные деревья растут в далеких краях. Последними туда отправились голландцы. Трое мужчин сгинули в тропических лесах, единственному выжившему пришлось прятаться так долго, что почти все его деревья погибли… Лишь два черенка были доставлены на Яву…

– Двух было бы достаточно, если бы он позаботился о них должным образом, – перебил его я. Хасскарл был худшим садовником после моего дяди, который много лет назад заявил, что папоротники лучше растут в соли.

– Ох, ты это знаешь, я это знаю, но, по мнению новых начальников, человечество уже достигло своей вершины, и, если мы не сделали что-то раньше, значит, это просто невозможно сделать. Начальникам известно, что в 1851 году кровожадные индейцы перебили всю экспедицию Чарльза Бэкхауса вместе с пятью десятками солдат, а также что у нас нет карт местности. Хасскарл не составил ни одной: сам он не ходил в лес, а люди, которых он отправил, погибли. Проводник принес ему деревья. Позже этот проводник был пойман и убит доносчиками, работающими на поставщиков хинина. Бэкхаус тоже ничего не отправлял. Разумеется, у перуанцев должны быть карты, но они вряд ли захотят рассказать нам, как добраться до единственного в мире леса высокоурожайных хинных деревьев. Поэтому в своих благородных и бесконечных войнах Министерство по делам Индии отказалось от идеи отправить туда экспедицию, – заключил Синг. Его речь иногда становилась пугающе быстрой, когда он разговаривал со своими коллегами или о них. Так он доказывал, что никто не замутнит его мысли новомодными словечками или латынью.

Я нахмурился.

– Но… как же тогда одобрили эту экспедицию?

– Маркхэма выбрали, потому что он уважаемый и образованный член Королевского географического сообщества, а также он делает отличные карты. – Синг долго не спускал с меня глаз, прежде чем продолжил: – А тебя… – он перевел взгляд на мою трость. – Формально ты едешь, потому что раньше твоя работа заключалась в сложных незаконных экспедициях за редкими растениями, а еще потому, что у тебя есть связи с этой страной. Но никто не удивится, если садовник-калека не выживет. У тебя нет семьи, поэтому твоя смерть ничего не будет стоить нам. Ты – наш способ не ударить лицом в грязь.

Два года назад я был сообразительнее. Я понял бы все уже в тот момент, когда Клем приехал в Хелиган.

– Смысл этой экспедиции вовсе не в деревьях, да? – спросил я. – Вам нужна хорошая карта на случай, если… точнее, когда придется отправить туда армию.

– Да.

Синг никогда не докладывал о своих неудачных попытках, но я представил многочисленные совещания, на которых он выступал против географа-антрополога. Я знал, кого он хотел бы видеть на месте предводителя экспедиции. Этим человеком стал бы один из старых сотрудников Ост-Индской компании, который быстро ходил, хорошо стрелял, служил в кавалерийском полку – словом, тот, кто стал бы телохранителем для садовника.

– Если ты не сможешь добраться до хинных лесов, придумай что-нибудь. Должна быть хоть малейшая политическая причина отправить туда войска. Ты знаешь, как это работает. Что-то мелкое, но яркое.

– Застрелиться на глазах у толпы?

– Нет, пусть Маркхэм застрелится на глазах у толпы. Смерть молодого, подающего надежды рыцаря, у которого останется симпатичная вдова, попадет на главные полосы. Твое имя даже не укажут в некрологе.

– Вы же знаете, он мой друг. Мы вместе служили во флоте.

– Я знаю. По-моему, вы познакомились, когда он велел тебя высечь.

– Однажды вы позволили похитить меня и обменять на скакового верблюда, но я все равно не бросил бы вас на растерзание индейцам.

Синг вздохнул. Лишь через несколько лет нашей совместной работы он признался, что подстроил тот случай. У него было правило не повышать тех членов экспедиции, которые не смогли сбежать с невольничьего поезда туарегов в пустыне и вернуться в Каир.

– Просто добудь деревья, – сказал он. – Так будет гораздо проще. – Синг взял в руки папку с бумагами, лежавшую перед ним. – Что тебе известно о Нью-Бетлехеме? Твои отец и дед оставили записи?

– К сожалению, нет. Я знаю, что… это миссионерская колония или по крайней мере была ей. Она находится в горах на высоте нескольких тысяч футов над уровнем моря, у самого края альпийского леса. Рядом протекает река, но я не знаю ее названия. Хинные леса ближе к Андам были уничтожены, потому что торговцы содрали всю кору, но та деревня расположена так далеко, что вряд ли у многих получилось туда добраться, чтобы поискать еще деревья. Так что она станет неплохим местом начать экспедицию и затем углубиться дальше в джунгли. А еще я уверен, что местные жители знают мое имя. Мой отец родился там. Это все, что мне известно.